Полнолуние с ментолом

(рассказ)

Глава 1

Помню, шел я промозглым ноябрьским утром на работу. Не шел, а плелся в густых сумерках зарождающегося осеннего дня, пряча голову в поднятый воротник пальто, стараясь укрыться от пронизывающего насквозь ветра.

Был понедельник.

То и дело срывался дождь, бросая с очередным порывом ветра жменю холодных противных капель в суетливую толпу прохожих. Потом на миг прекращался, словно раздумывая, а стоит ли одаривать этих жалких людишек с заспанными лицами своими небесными перлами. Но с ветром не поспоришь – еще рывок и снова холодный душ. Ничего, быстрее проснутся. Начинается новая рабочая неделя, новый день, новый чистый лист, а они все как сонные курицы, уткнулись в свои воротники и ничего вокруг себя не замечают.

Я шел, глядя себе под ноги, переступая через лужи, в которых играли и переливались, подпрыгивая в каплях дождя, оранжевые обрывки света от уличных фонарей. До станции метро было совсем недалеко. Ее развеселая красная "М" на длинном шесте уже вырастала из-за спин и зонтов.

Вспоминал вчерашний день. Утром, в воскресенье, валялся в постели с книгой ‒ давно забытое удовольствие. Кое-как встал, решив сегодня не бриться. Ах, какое это счастье, не бриться. Все равно не для кого. Жена ушла полгода назад. Взбалмошная стерва. Да нет, не стерва, я же ее любил, не мог же я любить стерву. Да что там говорить – и сейчас люблю, зачем же я сам себя-то обманываю. Это я хорош гусь! Всё приставал со своими упреками. Опять не то! Нет, не стоит никого обвинять в случившемся. Значит, так надо, значит, так должно было быть. Да ладно, хватит об этом.

Итак, я решил не бриться. И ходил заросший по квартире до трех часов пополудни – это у меня обед такой поздний был, так как поздно встал, поздно позавтракал и есть совсем не хотелось.

Потом позвонил мой приятель Вовка Масляный ‒ и где он только взялся на мою седую голову? Шучу, шучу, голова у меня пока что не седая. Мой отец лишь после пятидесяти седеть и лысеть начал, а мне еще и сорока нет. Так что порадуем еще слабый пол густой черной шевелюрой.

Вовка начал осторожно ‒ ух, знает, гаденыш, как не люблю я в выходной день куда-то выдвигаться со своей крепости. Ну, хоть один-то день в неделю можно себе позволить шлепать по квартире в халате, небритому, в стоптанных тапочках, валяясь на диване с пультом в руке и ничего не делая, да еще при этом ни о чем не думая. Правда, последнее не слишком-то удается воплотить в жизнь. Мысли (эти сволочи, как же они достали меня) так и лезут со всех щелей и углов, словно тараканы. Им без разницы, какой сегодня день недели.

Вовка зашел издалека. Ну, вот как он умеет так осторожно закрутить, что я каждый раз попадаюсь на его удочку. Спец, что тут скажешь! Уболтает кого хочешь, даже мертвого уговорит сделать так, как ему, паразиту, надо. Про женщин я вообще молчу. Те просто от него с ума сходят. Многим, правда и сходить-то особо не с чего, ну, все равно, они от него дуреют.

Моя тоже не устояла. Помню, случилось это сразу после нашего с ним знакомства. Хорошо, хоть в порядочности ему нельзя отказать. Очень деликатно ее отшил – и вежливо, и любезно, и с юмором, но твердо и бесповоротно. "Жена друга для меня табу". За что я ему, конечно же, очень благодарен, только это все равно не спасло наш брак от развода. Ну да бог с ней… не стоит опять по этому поводу сопли жевать.

Вытащил-таки меня Вовка на свою идиотскую вечеринку, как я не сопротивлялся. Знал ведь, что не люблю я этого. А он все девочек мне подсовывает, чтобы мою тоску развеять.Ну и что, все равно у него ничего не вышло. Я вчера напился быстрее, чем одна из них успела меня до кровати дотащить. А пьяный индеец – мертвый индеец. Ничего она с меня не получила, кроме головной боли. Нет, головная боль – это у меня была, причем с утра.

Зато выспался я у Вовки хорошо. На его большущем сексодроме. Не знаю, где он сам спал со своими красотками (думаю, что моя тоже к нему умчалась, когда поняла, что я труп и воскрешению не подлежу).

А утром от него прямо на работу поплелся. Хорошо, что вчера побрился поздно, уже во второй половине дня, перед самым выдвижением в Вовкино гнездо разврата. А то сегодня совсем стыдно было бы сослуживцам в глаза смотреть. С перепою, да еще и небритый.

Ой как противно за шиворот капает. И дождь какой-то мерзкий и ветер норовит забраться за воротник.

У блондинки зонт сломало. Так ей и надо. Зачем в такую ветреную погоду под зонтом от дождя прятаться? Все равно не помогает, так как этот мерзавец норовит капли снизу загнать и, как не старайся, весь мокрый, кроме, разве что, прически. Но для блондинки это самое главное – кроме нее блондинке и дорожить-то больше нечем. Для Вовки сломанный зонт давно стал бы прекрасным поводом познакомиться. А я иду себе мимо хорошенькой девушки, да еще и злорадствую.

Вон еще одна стоит. Пытается раскладной столик удержать, чтобы товар с него не сдуло. Что она продает? О, боже. Петушков на палочках?! Совсем сдурела.

‒ Девушка, вы в своем уме? Кому сейчас петушки нужны? В такую погоду, утром.

‒ Зря вы так. Это маленькая радость. Она всем нужна.

‒ Кому всем? Детям, разве что?

‒ Почему только детям? У меня и для взрослых леденцы есть. Волшебные. Называются "Райское наслаждение". Не пробовали?

‒ Я конфеты не ем, тем более леденцы.

‒ А девушка ваша ест?

Вот пристала. Хотя почему же она? Это я к ней пристал со своими идиотскими замечаниями и плохим настроением. "Нет у меня никакой девушки" ‒ хотел было выпалить я с досады, но подумал, что, пожалуй, в таком стыдно признаваться красивому, видному мужчине средних лет. Пусть даже незнакомке, которую больше никогда не увидишь.

‒ Девушка моя любит дорогие шоколадные конфеты, а не карамельную дешевку.

Опять обижаю ни в чем неповинного человека. Ну и шел бы себе мимо, так нет же, зацепил. Она и без того жалкая. Ёжится от ветра. Тоненькая, того и гляди сдует. Курточка простенькая, шапки вовсе нет. Волосы совсем намокли и слиплись, челка ко лбу пристала. А глаза большие, распахнутые настежь. В них, как и в лужах, лучики от фонарей пляшут.

‒ Шоколадные конфеты, это совсем другое удовольствие. Кто ж их не любит. Только это радость для себя, а мои конфеты – для любимого существа, которому ты сам хочешь подарить счастье и минуты блаженства.

‒ Это как?

Девушка скромно пожала плечами и смущенно улыбнулась.

‒ Да в двух словах не расскажешь, ‒ она хотела еще что-то добавить, но запнулась и замолчала.

‒ А дольше слушать у меня времени нет, – огрызнулся я, но спохватившись, что ответил грубо, добавил. ‒ Я на работу опаздываю.

‒ Всего хорошего. Удачного рабочего дня, ‒ она мило улыбнулась, без тени раздражения на мой выпад и мне почему-то стало досадно, что я зря выплеснул свою злость на весь мир на эту жалкую, мокнущую под дождем, девушку с ее наивными леденцами.

Я круто развернулся и ушел. Пожалуй, даже чересчур демонстративно, точно дверью хлопнул.

Следующая страница: