Полнолуние с ментолом

(рассказ)

Глава 5

Когда я вышел из ванной, она стояла в проеме балконной двери и смотрела вдаль. У меня шестнадцатый этаж и город виден как на ладони. Сам люблю стоять возле окна и думать, глядя вниз, на раскинувшийся за окном простор…

Я подошел сзади нарочно громко, не скрывая своих шагов и приближения, но она не шевельнулась. И лишь когда я положил ей руки на плечи, испуганно вздрогнула.

‒ Как красиво. Я никогда не была в квартирах выше четвертого этажа. В том городе, где прошло мое детство, почти нет многоэтажек, а в этом я живу совсем недавно. С детства высоты боюсь. Но вид отсюда завораживает. Так и тянет сделать шаг и полететь навстречу вечности.

‒ Я тебя не отпущу, ‒ зашептал я в самое ухо, склоняясь над ней, целуя плечо, изгиб шеи.

‒ Сегодня полнолуние, смотри какая Луна огромная, ‒ девушка кивнула в сторону чернеющего за окном неба.

‒ Может задернуть шторы, чтобы она за нами не подглядывала.

‒ Не нужно, пускай смотрит. Луна будет третьей, ‒ сказала она, а потом лукаво добавила: ‒ Секс втроем: двое и Луна! Как тебе?

‒ Мне нравится, ‒ согласился я, думая, на самом деле лишь о том, как бы скорее начать процесс, поэтому руки мои уже искали на ее спине в полумраке спальни застежку лифчика, а губы теребили мочку уха.

‒ Ну подожди, подожди, не так скоро, ‒ прошептала она, отстраняясь. ‒ Куда ты спешишь? У нас вся ночь впереди. Я до утра не уйду.

Мечтательно приподняв голову и сложив перед собой руки, точно для молитвы, она замерла, глядя на громадный лунный диск, нависавший над городом.

Но мне было не до поэтических мечтаний. Желание поскорее овладеть ею подхлестывало к решительным действиям. Вторая попытка увенчалась успехом. Расстегнув бюстгальтер, я отшвырнул его подальше, чтобы он больше не путался у меня под ногами, вернее, руками. Она же, как и тогда, оставалась безучастной к моему нетерпению.

Поднырнув под приподнятый локоть, я вырос перед нею, заслоняя собой оконный проем и ночное небо. Теперь я мог видеть ее лицо, озаренное мерцанием ночного светила. Луна и впрямь была ее союзницей и подругой. Дивное зрелище. Кожа отливала матовой белизной, а в глазах сверкали сразу все звезды вселенной, ну… или по крайней мере, ее видимой части. Я залюбовался, совершенно забыв, что еще секунду назад хотел поцеловать девушку. Она же вся замерла, напряглась, приоткрыв мне на встречу влажно блестевшие губы, ожидавшие поцелуя.

Наши взгляды встретились и я, очнувшись от забытья, медленно склонился к ней, осторожно и мягко касаясь губами ее рта, а затем, впился в нее так страстно, точно хотел втянуть в себя всю целиком, вместе с лунным светом. Мой рот обхватывал теплые, податливые губы, а язык проваливался внутрь, встречаясь с ее языком, сливаясь с ним в едином танце.

Обнимая, прижимая к себе, касаясь голым торсом ее груди, я ощущал какое горячее, жаркое у нее тело, слушал яростные удары сердца в ночной тиши. А потом зарылся лицом в темноту волос, разметавшиеся в изгибах шеи. Вдохнул ее запах... Необыкновенный аромат... Воспоминание о нем и сегодня будоражит меня, пьянит, взрывает изнутри, захлестывает волной желания… А тогда… совсем крыша поехала…

С благоговейным трепетом опустился я перед ней на колени. Развратница Луна подсвечивала мне игриво-пьянящим блеском. Перед моим лицом заманчиво покачивались две круглые, ладные грудки с темными ореолами сосков. И я припадал к ним по очереди, то жадно всасывая, то нежно обхватывая губами, то покусывая, то лаская языком. Я чувствовал, как от моих ласк они наливаются страстью, набухают, твердеют, а сама девушка тает и млеет и уже готова стать моей.

Не прекращая целовать грудь, я гладил ее спину, бока, бедра. Две ладони проехались по ягодицам, спустились чуть ниже и поднырнули под ткань трусиков. Гуляя по мягкой коже, мои торопливые пальцы сошлись в центре, проваливаясь в ложбинку и раздвигая ее, проехались по этому природному овражку вверх и вниз.

Она не возражала, но едва я попытался стянуть с нее трусики, резко дернулась и оттолкнула меня:

‒ Нет-нет, не надо. Мы же договорились.

‒ Забыл,

‒ с досадой выдохнул я, всё сильнее закипая от возбуждения.

Мое сознание кружилось в вихре осенних листьев где-то далеко от меня и я уже мало что понимал и почти не отдавал отчет своим действиям. Я кипел от возбуждения, а в следующий миг, подхватив ее на руки, больше не реагируя на сопротивление, не слыша слова, какими она пыталась меня урезонить, положил, вернее, повалил на кровать. Сам упал сверху, подминая под себя, и стал яростно целовать в шею, губы, глаза, без разбору... Луна возмущенно отвернулась, прикрывшись тучкой, и комната сразу погрузилась в могильный полумрак. Но я этого даже не заметил. Страсть кипела во мне, бурлила, мешала думать. Я готов был разорвать девичье тело на куски, несмотря на запрет и возражение. Так неистово бурлили во мне жажда обладания и нетерпение поскорее ее утолить.

‒ Подожди, подожди. Не надо так. Я так не хочу. Хочу, чтобы было по-моему, – услышал я ее тихий, но твердый голосок.

‒ Ложись, ложись... Давай лучше я тебя поласкаю. – Ее ладони коснулись моего лица и пульсирующие жилки на висках забились в подушечках ее пальцев. Девушка отстранила от себя мою голову, пытаясь высвободиться.

‒ Позволь я над тобой поколдую?

Маленькая львица ‒ она сразила меня нежностью. Мне ничего не оставалось, как повиноваться и я послушно скатится с нее, откинувшись на подушку рядом, блаженно вытянувшись на постели, спиной почувствовав прохладу простыни.

‒ Благодарю тебя. Теперь ты мой, ты весь в моей власти! – ее слова долетали до моих ушей волшебной музыкой, шелестом дождя, шорохом листьев в осеннем парке.

‒ Какой же ты красивый, когда вот так лежишь, закинув руки за голову, и смотришь на меня. Ты похож на бога. О Адам, о прекрасный микеланджеловский Давид. Хочешь, я сяду на тебя верхом... Обожаю позу наездницы... Чувствую себя древней амазонкой, оседлавшей строптивого жеребца.

Она уселась верхом мне на грудь и сквозь шелк трусиков я учуял ее горячее лоно. А затем ее руки помогли моим ладоням подняться и припасть к ее небольшим, но округлым, как эдемские яблоки, грудкам.

‒ Попробуй, какие они упругие. Смотри, как наливаются сосцы, как твердеют…, как превращаются в твердые бусинки… Сжимай, сжимай их, мни…, растирай…, сильнее…, еще…, еще. Не бойся, мне не больно, мне приятно. ‒ Шептали губы, ресницы чуть подергивались, а сама она извивалось в сладостной истоме.

Она склонилась к моему лицу. Своим остреньким язычком несколько раз быстро, точно змейка, пробежалась по моим губам и только потом поцеловала. Лежа на мне, прижимаясь всем телом, давала возможность почувствовать ее всю, каждый изгиб и выпуклость. Медленно сползая все ниже и ниже, она кончиком языка касалась кожи на груди, отыскивая ее в зарослях курчавой шерсти. Тело легким подрагиванием отзывалась на тепло от ее дыхания. Я погладил девушку по голове. Шустрый и подвижный, ее язычок несколько раз проделал путь по моему животу туда-обратно, оставляя после себя мокрую дорожку и холодок от влажного прикосновения. А напоследок, добравшись до ямочки пупа, он несколько раз оббежал ее по краю, по самой кромке и, поиграв с ней немного, отчаянно провалился внутрь.

Я тихо застонал, не в силах дольше длить пытку и сам нетерпеливо направил ее голову вниз к бедрам. Мне надоели прелюдии, хотелось скорее получить обещанные губами ласки. И не был обманут в своих ожиданиях. Мой нетерпеливый друг тут же погрузился в глубины нежного рта.

О, блаженство! Ее губы плотно и влажно обхватывали головку, одаривая заботливым теплом и участием, но в следующий миг легко и непринужденно соскальзывали с нее. Язык с виртуозностью танцоров "латинос" выделывал на одеревеневшем стволе замысловатые пируэты, исполнял на уздечке сложные музыкальные партии. Губы перенимали эстафету, раз за разом погружая МЕНЯ и ЕГО в уют глубокого блаженства. А тонкие пальчики аккомпанировали на отзывчивых эрогенных точках. Череда этих виртуозных манипуляций подогревала и без того разгоряченную кровь, готовую вот-вот вспениться и разорвать меня на мелкие кусочки. Развязка приближалась с головокружительной скоростью. Еще мгновенье и...

Но тут она так неожиданно прервала ласки, резко выпрямившись, откинулась назад и в следующее мгновение уже кубарем скатилась с меня.

‒ Подожди секундочку, я сейчас, – ее стройная фигурка метнулась в коридор, в проеме двери поймав спиною пучок лунного света.

Я зарычал от досады.

Что она делает? Уходит? В самый последний найпрекраснейший миг? - безумные мысли одна за другой забарабанили в моем сознании.

В тишине ночи из коридора до моего слуха доносился звук открывающейся застежки-молнии и легкий шелест целлофановой упаковки.

Я посмотрел на Луну. Ночная хозяйка, заговорщицки мне подмигивала.

Предыдущая страница:
Следующая страница: