Глава 2

Со старшей вожатой Кристиной, занимавшейся распределением ребят по отрядам, Кирилл был в отличных, дружеских отношениях.

Как только заинтересованный взгляд вожатого заметил, что Вишенку направляют во второй отряд, Нечто демонически прищурилось и толкнуло его душу, а может быть, совесть – если только это не одно и то же – на первое преступление или хитрость.

"Хочу Вишенку, – топало ногами Нечто. – Хочу, чтоб она была в моем отряде и все тут!"

Внутренне замирая, но внешне стараясь придать своему облику решительность и невозмутимость, Кирилл подошел к Кристине и стал долго и пространно объяснять ей, что вон та девочка, ну, вон та, в платье с вишенками, ребенок хороших знакомых, и что ее мама просила, чтобы дочка была в его отряде, дабы иметь возможность за ней присматривать, так как она домашняя, первый раз в детском лагере и будет скучать и т.д... и т.п… И еще много чего плел сумасбродного, убедительного, веско аргументированного и нелепого.

В конце концов, Кристина махнула рукой.

– Забирай, только отстань. Видишь, сколько работы. Не до тебя. Помог бы лучше, чем мешать и отвлекать по пустякам.

"Вот и прекрасно" – Нечто ехидно улыбалось и восторженно потирало руки.

Мысленно пригрозив каверзнику увесистым кулаком, Кирилл подошел к Вишенке:

– Как тебя зовут?

– Ксюша.

– А я думал Вишенка.

Девочка улыбнулась и на нежных персиковых щечках, тут же нарисовались две забавные несимметричные ямочки, а тоненькие, почти прозрачные, руки, интуитивно оценив намек, прогладили складки платья.

– Сколько тебе лет?

– Тринадцать. Несчастливое число, но что поделаешь, – Вишенка по-детски безнадежно пожала плечиками, очевидно копируя слова старших по поводу своего нежного возраста.

– Ксюша, тебя распределили ко мне в отряд, ты не против? – вторая, ну совсем маленькая, пустяковая ложь, которую позволило себе сегодня Нечто.

– Нет.

– Ну, тогда пошли. Вон наш отряд стоит.

Глава 3

Кирилл забрал своих ребят и повел знакомиться с лагерем, с его традициями, порядками, уставом. Водил по территории, показывал, что где находится, рассказывал о правилах поведения, о распорядке дня. Вроде всё как всегда, когда приезжала новая смена. Но в этот раз он говорил специально для нее. На нее хотел произвести впечатление, хотел, чтобы ей понравились и распорядок дня, и корпуса, и качели, и столовая.

"Что за наваждение? Бред какой-то. Почему она так привлекает мое внимание? Ладно, пройдет. Просто эта девочка-вишенка такая милая "симпатюля", какая-то необычная, трогательно не похожая на других, только и всего. Привыкну видеть ее постоянно перед своими глазами, примелькается, и это наваждение пройдет" – убеждал себя Кирилл, но коварное Нечто лукаво хихикало и показывало ему язык: "Это мы еще посмотрим".

Потом было знакомство на отрядном месте, представлявшем из себя четыре, квадратом по периметру составленные длинные скамейки под сводами столетних сосновых деревьев, сквозь колючую зелень которых просвечивало южное солнце. В центре правильного четырехугольника, обложенное остроконечными камнями, словно ритуальное святилище предков, располагалось кострище.

У Кирилла был выработан свой особый способ знакомства: кидал мяч кому-то из ребят, а тот громко называл свое имя и фамилию и возвращал мяч обратно.

Взгляд вожатого внимательно следил и старался с первого раза запомнить, как кого зовут. Но когда очередь дошла до Вишенки, звонкий голосок пропел у него в ушах серебряным колокольчиком, по телу прокатилась волна озноба, руки дрогнули, глаза, неподвижно застывшие на ее лице, пропустили возвращавшийся мяч и тот, с легким придыханием и веселым подскоком, выскользнул из его похолодевших рук и откатился обратно.

Вишенка и сидевший рядом с ней мальчик одновременно наклонились, чтобы поднять катившуюся к их ногам идеальную форму мироздания и пребольно стукнулись лбами. Оба одновременно, как в зеркальном отражении, подняли руки – она левую, он правую – и стали тереть ушибленные лбы. При этом смотрели друг на друга из-под работающих ладоней – она застенчиво, он заигрывающе – и широко улыбались. Губы мальчика произносили какие-то ей одной слышимые слова, еще больше смешившие ее.  Мохнатая лапа ревности вонзила в сердце Кирилла свой корявый ноготок.

Нечто злорадно хмыкнуло. Тряхнув головой, Кирилл отмахнулся от непрошеного поселенца, пытаясь собрать остатки внимания, расплывавшиеся теперь, как манная каша по тарелке. Напрасно старался взять себя в руки, напрасно заставлял свой мозг сосредоточиться и продолжить знакомство с отрядом.

Мальчик, этот наглец (как смеет он нести свой бред его, ЕГО!, Кирилла, "Вишенке") продолжал что-то говорить, девочка продолжала улыбаться. До Кирилла, сквозь туман и ревность, долетали имена и фамилии незнакомых ребят, ныне совершенно не желавшие прописываться в извилинах его памяти.

"Ну и ладно, потом познакомлюсь, по ходу дела. Успею еще."

Предыдущая страница:
Следующая страница: