Глава 24

– Ты гуляешь по ночам с вожатым? – голос Лены прозвучал резко и неожиданно возле самого уха, когда Ксюша, наклонившись над умывальником, набрала полные пригоршни воды и плеснула ими себе в лицо, прогоняя остатки сна, никак не желавшего оставить ее в покое.

– А тебе какое дело?

– Ну и как он в постели?

– Я не знаю, я у него в постели не была.

– Врешь. Ты приходишь в палату только под утро каждую ночь, а потом спишь на тихом часе как убитая.

– Просто устаю от жары и хочу спать.

– От другого ты устаешь. Еще бы. Всю ночь ноги раздвигать много силы надо.

– Ничего я не раздвигаю. Отстань от меня.

– А если я директрисе пожалуюсь, – не унималась Лена.

– Только попробуй. Он тебя на куски порвет.

– Он со мной танцует. Я ему нравлюсь, слышишь, ты, малолетка, детский сад вторая группа, – все больше распаляясь и брызгая слюной, кричала Лена, теряя над собой контроль. – Как ты вообще в этом отряде оказалась? Не путайся под ногами, молокососка. Или ты, может быть, что-то другое сосешь?

– Ничего я не сосу, отстань от меня, слышишь?!

И Ксюша, резко повернувшись, дернула за угол висевшее на гвоздике полотенце так, что тот своей острой шляпкой с треском проделал в мохнатой ткани огромную дырку и не оглядываясь пошла по направлению к корпусу.

Лена ядовито смотрела вслед, закусив губу, и о чем-то лихорадочно думала.

На тихом часе Ксюша, как ни в чем не бывало, спокойно спала. Последнее время ее мало что интересовало, кроме отношений с вожатым. Все лагерные события проходили теперь вскользь, как-то по касательной, только тогда затрагивая ее внимание, когда в них присутствовал ОН, если существовали его влюбленные взгляды, его улыбки, его слова, обращенные к ней.

Тихий час, как было у них условлено, являлся временем отдыха для обоих, подзарядкой перед каждодневными ночными бдениями, доверху наполненными прогулками под луной, шелковым звездным небом, поцелуями, объятиями.

Лена на тихом часе не спала и вознамерилась, было, в отместку помешать и Ксюше, но потом передумала. В голове созрела другая идея отомстить сопернице.

Оделась поэротичнее, в обтягивающие минишорты, настолько мини, что их глубокие вырезы сзади оставляли открытыми нижние половинки ягодиц, маечку на двух тоненьких шлейках, ажурно-прозрачную, под которую предусмотрительно "забыла" одеть бюстгальтер. И постучала в дверь вожатской.

– Войдите. – Кирилл, как обычно, лежал на кровати и читал. Гостей он не ждал, поэтому не стал утруждать себя вставанием, а просто повернул голову в сторону открывшейся двери.

На пороге возникла Лена.

– Чего тебе? – Кирилл отложил книгу и удивленно уставился на нее.

Лена закрыла за собой дверь и повернула ключ в замочной скважине.

– Не понял? – Глаза вожатого полезли на лоб, а тело нехотя переменило положение из горизонтального в сидячее.

– Ты пришла совершить преступление? Сейчас здесь произойдет убийство?

– Хуже.

– Что может быть хуже, Лена? – до Кирилла стал доходить смысл ее визита.

– Сейчас здесь произойдет изнасилование. – Лена хихикнула, довольная своим остроумием.

Кирилл угрюмо хмыкнул.

– Забавно. И кто кого будет насиловать?

– Кирилл Андреевич, ну я же Вам нравлюсь? – начала было она.

– Кто тебе сказал? – перебил ее Кирилл.

– Вы со мной танцуете на дискотеках, смотрите на меня и почему-то еще ни разу меня не поцеловали.

И с этими словами, прозвучавшими кокетливо и жеманно, как само собой разумеющееся заветное желание всех мужчин, Лена, виляя бедрами, пересекла комнату и попыталась сесть ему на колени. Кирилл резко поднялся, от чего она скатилась на пол, но не упала, а встав на четвереньки и быстро сгруппировавшись – помогла спортивная сноровка – ловко вскочила на ноги. Он тяжело и досадно вздохнул, закатив при этом глаза к потолку, выказывая недовольство и раздражение.

– Лена, иди, детка, от греха подальше. Если ты сейчас тихо и мирно уходишь, я никому ничего не говорю. Эта сцена остается между нами.

– А если я не уйду?

– Опозорю тебя на весь лагерь, хоть это и непедагогично и не в моих правилах. Но я ведь тебя предупреждаю по-хорошему. Я надеюсь, ты умная, сообразительная девочка и все поймешь с первого раза.

– Я не девочка, – огрызнулась Лена.

– Ты этим хвастаешься?

– Констатирую факт.

– Вот незадача, а я, как назло, девочек люблю. Видишь, ты не в моем вкусе.

– Ксюшу, например?

– А вот это тебя не касается. Ясно? – тон Кирилла переменился с ироничного на резко агрессивный. – Включаю секундомер. У тебя 10 секунд, чтобы отсюда убраться. Иначе завтра же вылетишь из лагеря – заметь, из детского лагеря! – за аморалку.

И он нелюбезно и совершенно неласково, ни мало не заботясь, кто из присутствующих на веранде может стать свидетелем этой сцены, повернул ее за плечи и выставил за дверь:

– Займись кем-нибудь другим. Ты симпатичная, хорошо одеваешься и красиво танцуешь, имеешь много других достоинств, – "За исключением мозгов" – добавил про себя Кирилл. – Поверь, у тебя есть шанс, а в лагере еще много достойных твоего внимания представителей в штанах. Удачи, цыпка.

Дверь за ее спиной захлопнулась. Кирилл от злобы, досады, от кипевшего внутри негодования, даже зачем-то закрыл ее на ключ изнутри, будто боялся, что Лена станет ломиться обратно.

Еще раз тяжело вздохнул и взялся за сердце. Вспомнил Ксюшу. Ну разве их можно поставить рядом? Нежную, скромную, застенчивую Вишенку и эту разнузданную, самовлюбленную, наглую девицу.

Его передернуло. И образ Ксюши на ее неприглядном фоне показался еще милее. Улегся снова читать, но строчки прыгали перед глазами, меняясь местами, налезая друг на друга, смысл путался и Кирилл бросил это гиблое занятие.

"Нужно лечь и успокоится. Есть еще часок свободного времени. Можно попытаться заснуть, а то и правда, все ночи напролет гуляем. А спать-то когда-нибудь надо. Моя прелесть совсем выбивается из сил. Бедняжка спит на ходу, и на пляже, и на тихом часе, и в столовой за столом куняет, глаза слипаются и ничего не ест."

– Черт, – выругался он вслух, – если б не эта стерва, на второй странице уже заснул бы и десятый сон видел, а теперь попробуй, успокойся.

Кирилл лег навзничь, сложил руки на груди, как покойник, и шутливо пробубнил:

– Спокойно, Ипполит, спокойно! Почему ты не спишь? Спи, тебе говорят!...

Предыдущая страница:
Следующая страница: