Глава 26

В пятницу после обеда Кирилл, проходя мимо медпункта, заметил бегущую ему навстречу медсестру Таню.

– Что случилось? Ты чего такая всклокоченная?

– Да Витьку из пятого отряда повезем сейчас в Акимовку, в больницу. Криком кричит, у него с ушами проблема – одно заложило и он ничего не слышит, а другое болит так, что на стенку лезет.

– Слушай, я с вами поеду. Вы ведь туда и обратно?

– Я думаю, у него серные пробки в ушах, так что прочистят и все будет нормально. А тебе зачем?

– Мне в магазин надо.

– Ты с шофером, Петром Григорьевичем, договаривайся. А тебе зачем в магазин, за водкой? Так попроси, он тебе привезет.

– Слушайте, ребята, вы что, сговорились все? У вас кроме водки другие интересы имеются? В пионерском лагере! Серега мне с этой водкой уже все уши прожужжал.

– Ну а что кроме водки? Ты ж не куришь. А батончики, чипсы или Кока-колу и в киоске можно купить, зачем для этого в Акимовку ехать. Неужели презервативы закончились?

– Тань, это, я так понимаю, уже шуточки пошли?

– Да какие там шуточки, – захихикала Татьяна, – весь лагерь про твои отношения с "пионеркой" судачит.

Через полчаса Кирилл уже ехал в машине в направлении пгт Акимовка. На заднем сиденье Таня прижимала к себе мальчишку, гладила его по голове, ласково уговаривала немножко потерпеть. А он стонал, подвывал, силился быть мужчиной, но боль брала верх и он опять заходился громким ревом.

Водитель повез Таню с мальчонкой в районную больницу, а Кирилла высадил около сельского магазина, договорившись забрать на обратном пути.

Это чудо сельской архитектуры представляло из себя что-то среднее между баней и сараем – этакий прадедушка современных супермаркетов, в котором продавалось всё: сало, мыло, спички… Кирилла же интересовал отдел игрушек – хотел купить плюшевого медвежонка.

Он вспомнил, как они с мамой подарили Свете на День рождения большого белого медведя, которого сестра очень любила. Пока была маленькая, возилась с ним, одевала, качала, кормила, от чего тот был вечно в каше и компоте, и приходилось часто его стирать. Когда стала постарше, засыпала с ним и полярный житель защищал ее от темноты, наводивший на нее панический страх.

Кирилл тоже хотел подарить Вишенке медведя, но такой игрушки не оказалось в этом сером захолустье.

Он с досады чертыхнулся, собираясь уходить, но продавщица – толстая сельская баба, с красными, как свекла щеками – ухватила его за рукав:

– А возьмите зайца. Чем он хуже медведя. Смотрите, какой симпатичный.

И она достала откуда-то из недр своего бездонного прилавки длинноухое чудо.

Кирилл обомлел. На него уставилось милейшее существо, чем-то незримо напоминавшее Вишенку, такое же трогательное, наивное, беззащитное. У него были большие розовые уши. Одно приветливо и с оптимизмом торчало вверх, другое – грустно и мечтательно свисало к полу. Такие же розовые были щеки. На животе, прямо на серебристой шкурке красовалась вышитая по-английски надпись: "I love you". Серый пушистый зверюга смотрел на Кирилла двумя круглыми пуговицами цвета спелой вишни того же оттенка, что и Ксюшины глаза, оттенка, сводившего его с ума, который Кирилл теперь очень любил и везде выделял, отмечая своим вниманием. Это обстоятельство решило судьбу вислоухого трусишки.

"Пожалуй, продавщица права. Пусть будет заяц. Ты, Кирилл, опять хочешь сопоставить их, связать воедино, провести параллели, а это другая девочка, не ровняй ее с сестрой, у нее другая жизнь, и должны быть другие игрушки и другие подарки, и у тебя должны быть с нею связаны другие ассоциации."

– Пусть будет заяц. Заверните, пожалуйста…

Предыдущая страница:
Следующая страница: