Глава 29 (2)

(Продолжение)

Кирилл, обмотавшись полотенцем, снял мокрые плавки – не стал смущать ее невинность подробностями мужской физиологии.

– Снимай мокрый купальник, а то простудишься. Луна, хоть и ярко светит, но не греет, – Вишенка начала заметно дрожать и дробно стучать зубами.

И не успел тонкий голосок что-либо ответить, как Кирилл Андреевич уже разъединил застежку лифчика и бросил его на песок, вынуждая тем самым крошку ойкнуть и инстинктивно прикрыть грудь руками. В следующее мгновение Кирилл быстро нагнулся и так же стремительно сдернул трусики.

Теперь она стояла перед ним голенькая, прозрачная, освещенная светом луны и удивительно притягательная. Мужчина смотрел на нее и не мог налюбоваться, хотелось впитать это чудо все без остатка. Обнимать, ласкать, гладить, насытится ею. Дыхание перехватило и по горлу прокатился предательский комок, выдававший сильное волнение.

Кирилл притянул свою голубку, прижимая к себе, стараясь согреть, ощутил прикосновения ее грудей, мокрые волосы касались его торса. Приподнял, чтобы не наклоняясь, дотянуться до влажно блестевших губ, осторожно, маленькими мелкими глоточками впитывая в себя их прелесть.

Вишенка висела в его объятиях не доставая ногами до земли почти также, как тогда, у автобуса, только теперь их губы ловили друг друга в полутьме, руки ласкали, тела соприкасались, не разделенные никакими одеждами, не считая полотенца, висевшего у него на поясе. Тогда был первый день незабываемой смены, сейчас – последняя ночь, а между ними целая вечность, породившая их любовь.

И вдруг Ксюша, повиснув у него на шее, обхватила ногами его тело в районе талии, прижалась к нему и Кирилл ощутил – боже, где взять силы, чтобы выдержать эту пытку – прикосновение не только ее грудей, животика, но и мягкого лобка и теплой плоти. "Видела, наверное, такую позу в каком-нибудь кино и теперь неосознанно подражает героине" – мелькнуло у Кирилла в голове.

Поддерживая ее руками под попочку, он слегка покачивал ее вверх и вниз, усиливал трение, наслаждаясь близостью ее голенького тела и уже даже не пытаясь сопротивляться распирающему его желанию, а наоборот, всячески помогая, жаждал скорейшей развязки. Кирилл, тяжело дыша, с закрытыми глазами ловил приоткрытые губы, мягкие соски, животом гладил горячее лоно и, подгоняемая переполнявшими его чувствами и желаниями, огненная лава подкатила к самому жерлу и вулкан страсти заклокотал, предупреждая о своем извержении. Кирилл не стал сдерживать приближающуюся агонию, хоть и пронеслась где-то на задворках захмелевшего сознания мысль подольше продлить блаженство, но страх, что какая-нибудь нелепость может помешать и все испортить был сильнее, и она горячими импульсами выплеснулась наружу. Он тихонько застонал, со всей силы сжимая ее в своих объятиях, жадно заглатывая воздух, и вдруг обмяк, все еще держа девочку на руках, обессилено припадая головой к ее плечу.

Полуоткрытыми глазами сквозь муть и туман упоения посмотрел на Вишенку блуждающим взглядом. Похоже она, по своей детской наивности и неопытности, ничего не поняла. Это его немного успокоило и заставило просиять счастливой, блаженной, отсутствующей улыбкой.

Осторожно поставил Вишенку на землю. Еще раз прикоснулся губами к ее глазам, волосам. Она вопросительно посмотрела на него, удивляясь такому отрешенному, сытому, потустороннему взгляду.

Несколько мгновений Кирилл стоял не шевелясь, просто прислонившись к ней и прижавшись щекой к посеребренной луной макушке, как будто задремал на время и увидел дивный сон про райские кущи, что, в сущности, было недалеко от истины.

"И овцы целы и волки сыты" – вывела его из забвения постучавшаяся непрошенной гостьей в одурманенный негой разум народная поговорка.

И набрав полные легкие воздуха, заглатывая в себя новую порцию энергии взамен утраченной, Кирилл привел в нормальное, рабочее состояние организм и кипучую жажду жизни, приобрел свой обычный образ, который так хорошо знала и любила Вишенка. Он опять был прежний.

– Кирилл Андреевич, я больше не буду так говорить, как вчера… Я… Я хочу как взрослая женщина. Пожалуйста. Я, правда… Я больше не боюсь. Я… Я хочу быть вашей. Ну, пожалуйста…

– Нет, малышка, мне не нужна такая жертва с твоей стороны.

– Это не жертва, я, правда, так хочу. Мне хочется, чтобы Вам было хорошо со мной…

– Обязательно, Ксюшечка, обязательно, моя девочка, только не сейчас. Мне и так с тобой хорошо. Ты и так моя. Я тебя никому не отдам. У нас с тобой всё будет, только не сейчас, потом. Поняла? Ты моя хорошая. Моя умница. Я очень тебя люблю. – И Кирилл поцеловал ее с такой нежностью, с таким трепетом и заботой, что ей ничего не оставалось, как просто поверить ему, подчиниться, покориться его воле, довериться его опыту.

Потом укутал Вишенку в полотенце, вытирая остатки моря со стройного тела и помог ей одеть халатик. Она хотела привычным движением застегнуться, но Кирилл Андреевич поймал ее ручки, поднес к губам и поцеловал ладошки. Опуская вниз, крепко прижал их к бокам.

– Можно я сам тебя застегну. А ты стой, как солдатик, руки по швам. Смирно! – шутливо скомандовал он и присел перед ней на корточки.

Застегивание пуговиц Кирилл превратил в невинную эротическую игру. Теперь выдержать вид ее наготы было гораздо легче, чем несколько минут назад. Застегивать начал снизу вверх, чем сразу развеселил девочку. Продевал две пуговицы в одну петельку – это вызывало озорное хихиканье. Или пропускал одну застежку, а когда из образовавшейся дырочки просвечивал детский пупик, целовал его, утопая языком в этой крошечной ямке. Два розовых сосочка то скрывались в складках халата, то выглядывали со словами "Ку-ку", приглашая поиграть в прятки. Последнюю пуговицу в районе ключиц, он застегнул зубами, а потом нежно поцеловал впадинку под шеей. Это было очень щекотно и Ксюша, вся съежившись, зашлась тонким заливистым смехом, покрывшись пупырышками гусиной кожи.

– Очень мне хочется на твоей шейке, радость моя, оставить лиловый след тебе на память.

– Как это? А что это такое?

– Это синячок такой, называется "поцелуй вурдалака".

– Ну так в чем же дело?

– Нельзя. Слишком явная улика. Родители увидят – не обрадуются, что их девочка вернулась из лагеря с засосом. Увы, крошка. Как-нибудь в другой раз.

Кирилл погладил ее по голове.

– Ну что, теперь ты меня одевай, – сказал он, лукаво прищурившись.

– Нет, нет. Не надо, – Ксюша запротестовала, застеснялась, закрывая лицо руками. – Вы сами… Я… Я отвернусь…

И она, стремительно повернувшись, бросилась бежать к кромке воды, давая Кириллу возможность вытереться и одеться.

"Новое подтверждение, что она все-таки еще малышка", – усмехнулся Кирилл.

Удивительная ночь и непреодолимое желание, чтобы она никогда не кончалась. Последняя ночь в лагере. Шорох двух пар одиноко бредущих ног по зыбкому песку сливался с легчайшим плеском волн у кромки воды. Влюбленные гуляли по берегу моря, пока на горизонте не забрезжил рассвет. Кирилл положил ей руку на плечо и она, маленькая, забавно выглядывала у него из под мышки.

– Ксюша, ты когда-нибудь видела рождение нового дня?

– Нет, никогда. Я в это время сплю, а в городе за домами все равно ничего не видно.

– Рассвет над морем – это божественно. Солнце поднимается из-за горизонта такое огромное, ярко-оранжевое и так быстро, что можно видеть скорость его движения, смотреть на могучее светило открытым, невооруженным глазом. Оно нежное и ласковое – не печет, не обжигает. И по огненному диску и по небу с гиканьем пролетают чайки. И от него, как и от Луны, стелется по воде дорожка, только широкая и красная. А потом дорожка становиться все тоньше и светлее, а солнце все выше и ярче. И когда огненный диск начинает слепить глаза, дорожка рассыпается на тысячи осколков, и тени становятся все короче, а температура все выше, и зеленая трава все суше и суше, а кожа у некоторых милых девочек все темнее и темнее, а полосочки от купальника все светлее и светлее…

– Ой, Кирилл Андреевич, это Вы уже не то говорите, – Ксюша заслушалась, усыпленная его чарующем голосом, а теперь спохватилась, улыбаясь очередной шутке.

– Куколка моя, я так рад, что могу подарить тебе первый рассвет в твоей жизни.

"Первая любовь, первый поцелуй, первое ночное купание, теперь вот первый подаренный ей рассвет – я первый в ее судьбе! Первый!"

Предыдущая страница:
Следующая страница: