Глава 15(1)

Дрожащая ручка Ксюши нащупала кнопку звонка в тот самый момент, когда большая стрелка часов уныло повисла острием вниз, отмечая половину десятого.

– Здравствуйте! – поздоровался Кирилл с уже немолодой, но еще довольно красивой женщиной, открывшей им дверь. Ксюша спряталась за его спину, низко нагнув голову и опустив глаза.

– Здравствуйте! Вы к кому? – но в следующее мгновение она уже заметила Ксюшу и глаза ее округлились. – Ксения, где ты была? Библиотека уже давно закрыта.

– Надежда Григорьевна, позвольте представиться и объяснить ситуацию. Меня зовут Кирилл, Кирилл Андреевич. Ксюша не была сегодня в библиотеке. Она была со мной на рыбалке. Вот доказательство, – с этими словами Кирилл протянул оторопевшей от неожиданности женщине пакет с еще живыми, трепыхавшимися карасями. – Она не сказала Вам правду, так как боялась Вашего гнева. К сожалению, я узнал об этом слишком поздно. И если Вы сейчас обрушите на нее этот самый гнев, то убедите ее в правильности такого поступка, то есть лжи, а также подвигнете и в дальнейшем решаться на подобный обман.

– А Вы кто? – глаза матери впились в незнакомого гостя, боковым зрением наблюдая, как Ксюша покидает свое укрытие за его спиной и припадает щекой к его предплечью.

– Мам, это Кирилл. Я люблю его, мы встречаемся, – выпалила Ксюша, дрожа от страха и ища у него защиты.

– Что?! – по перечню охвативших мать чувств можно было бы написать учебник для психиатрического отделения медицинского института. Несколько глубоких вдохов помогли ей немного прийти в себя, чтобы процедить сквозь плотно стиснутые губы:

– Ну, заходите. Будем знакомиться.

Мать, немного успокоившись и взяв себя в руки, отступила в глубину коридора, пропуская их в квартиру.

– Ты где была, негодяйка? – На пороге появился разъяренный отец в майке, пижамных штанах и домашних шлепанцах, заранее принявший сорокаградусное успокоительное. – Ты что, не знаешь, что в семь часов должна быть дома, даже если Земля сойдет с орбиты и расколется на две половины. Я тебя спрашиваю…, – тут он заметил Кирилла – А ты кто такой?

– Папа, это Кирилл.

– Я вижу, что не Маша. Что он делает в моей квартире в полдесятого вечера.

– Мы с ним были на рыбалке, я боялась сказать. Папа, я люблю его.

– Что-о?! Любишь? Кого любишь? Его? – глаза корридского быка описали дугу в воздухе в сторону Кирилла и вернулись в исходную точку к лицу дочери. –  Молоко на губах не обсохло. С памперсов давно выросла? Я тебе покажу любовь.

– Аркадий Львович, позвольте Вам все объяснить. И не ругайте Ксюшу. В том, что мы приехали так поздно моя вина. Мы остановились поужинать и поэтому задержались.

– Мама, папа, мы ели в ресторане "У грузина", – все еще смущенно, но с затаенной радостью защебетала Ксюша, прижимаясь к Кириллу и чувствуя с ним рядом себя в большей безопасности.

– Какого грузина? – машинально переспросила мать. Совсем другие вопросы роились в эту минуту в ее голове.

– Кафе так называется "У грузина". Мамочка, мы там ели настоящий грузинский шашлык из баранины с овощами. И еще хачапури, козий сыр и какие-то пахучие травы и еще лепешки, я забыла как они называются. И на рыбалке было так интересно. Мамочка, мы видели настоящих диких гусей, представляешь? Они летели на юг, в теплые края, опустились на воду отдохнуть, и поплыли на противоположный берег речки, прямо напротив нас. Их было шесть штук. Они коричневые, совсем не такие как домашние, у них на голове белые шапочки. И вот они сидели парами, мальчик и девочка, на том берегу и чистили перышки. А потом пятеро сбились в тесную кучку, друг к дружке прижались, головы попрятали под крылья и заснули, а один остался стоять на страже. Гордый такой стоял, по сторонам головой водил, высматривал опасность. А нас с Кириллом они совсем не боялись. Представляете. Посидели, отдохнули и полетели дальше. Мне Кирилл Андреевич про перелетных птиц рассказывал, сколько они километров пролетают и в какие края путь держат. Так интересно. Я такого еще никогда не видела. Это просто чудо.

Ксюша, несколько осмелев, захлебывалась собственными словами, переполнявшими ее эмоциями и новыми впечатлениями, которыми ей хотелось поделиться с самыми близкими людьми.

– Мамочка, папочка, не ругайте нас. Мы так хорошо провели время.

При этих словах мать наградила Кирилла таким многозначительным взглядом, что у него мороз пошел по коже.

– Нет, совсем не то, что вы подумали, – вполголоса произнес Кирилл, стараясь говорить как можно тише, чтобы Ксюша не услышала, желая оградить девочку от грязных намеков матери и его собственных оправданий.

Но Ксюша, переполненная ликованием, ничего не замечая вокруг, продолжала:

– Я сама рыбу ловила и сама надевала на крючок червяка. Меня Кирилл Андреевич научил. Мам, мне на удочку села стрекоза, настоящая стрекоза, откуда она осенью взялась, проснулась, наверное, потому что бабье лето. У меня в это время клевало, а я боялась спугнуть стрекозу и пропустила клев и моего червяка объели. 

– Червя, Ксюша, правильно говорить червя, – поправил ее Кирилл.

– Ну да, червя. Мама, папа, я их теперь совсем не боюсь брать в руки.

– Кто ты такой? Я тебя спрашиваю? На какой рыбалке? Какой червяк? У какого грузина? Ты знаешь, сколько ей лет? – брызгал слюной отец, как-то не в масть демонстрируя свои знания по различным формам вопросительного предложения. – Ах ты негодяй. Да я тебя в порошок сотру.

– Аркадий Львович, поверьте, мне есть что ответить на все поставленные Вами вопросы и даже больше, но давайте не будем ругаться при ребенке. Поговорим спокойно.

И самым непринужденным образом Кирилл поймал Ксюшу за кисти, помогавшие ей повествовать о своих восторгах и, поворачивая их ладошками вверх, громко обратился к ней:

– Посмотри, малышка, какие грязные у тебя ручки, а под ногтями что творится. А ну-ка, марш в ванную отмываться и отпариваться. А я пока побеседую с твоими родителями. Давай, давай, ступай, девочка, мы будем ждать тебя чистенькую и выкупанную.

Ксюша, хотела сначала что-то возразить, но потом, кинув на Кирилла быстрый счастливо-застенчивый взгляд, послушно направилась в ванную.

Мать, в немом оцепенении наблюдая эту сцену, видела, каким уверенным тоном он говорил с ее дочерью и как беспрекословно та подчинилась. Ощущала, что такое поведение не было чем-то напускным и поверхностным, игрой на публику, что такова их естественная форма общения, обусловленная взаимным чувством между сильным опытным мужчиной-защитником и нежной, очень молоденькой девушкой, нуждающейся в его защите и опыте. Но свои догадки она оставила при себе.

– Что ты тут распоряжаешься, – невпопад пытался вмешиваться в разговор закипающий гнев оскорбленного отцовского чувства.

– Аркадий, Аркаша, перестань, успокойся. Проходите в комнату. Нам есть о чем поговорить.

Кирилл отметил эту особенность их семейных отношений: вспыльчивый характер отца и буферная, амортизирующая ответная реакция матери.

– Аркадий Львович, Надежда Григорьевна, предлагаю, чтобы вы лучше узнали меня, поехать в следующий выходной на природу, на шашлык или на рыбалку вместе. Думаю, нам стоит познакомиться поближе. Мне бы очень хотелось, чтобы вы прониклись, если не уважением, то хотя бы доверием к человеку, которого любит ваша дочь. Кстати, ваша девочка наловила прекрасных карасей, пусть не очень больших, гораздо меньшего размера, чем тот восторг, который доставляла ей каждая пойманная рыбка…, а также плавное течение реки, краски осени на покатых склонах, глубина осеннего неба, кружева купающихся в реке облаков, упомянутые уже гуси или одноногая цапля на другом берегу. Впрочем, если здравый рассудок возьмет верх над приступом родительского гнева и бессмысленных запретов, она сама вам завтра все расскажет.

Сесть Кириллу не предложили, то ли ошарашенные вновь открывшимися обстоятельствами жизни их дочери, то ли желая подчеркнуть неуважение и пренебрежение к новоиспеченному ухажеру. Он стоял посреди комнаты в тот момент, когда из ванной вышла Ксюша и прямиком, ни на кого не глядя, направилась к Кириллу и склонила голову к его груди.

Опустив на нее глаза и про себя усмехнувшись, Кирилл подумал, что она всегда в минуты опасности льнет к нему, ища защиты. В грозу пряталась от грома и молнии, теперь прижалась к нему, спасаясь от гнева отца. На глазах ошалелых родителей он нежно, ласково погладил ее по волосам, плечам, непроизвольно демонстрируя свое превосходство.

– Мама, папа, мне с Кириллом очень интересно. Вы даже не представляете, как он много знает, он мне столько всего рассказывает, не то, что эти мальчишки-одноклассники, только и умеют, что в компьютерные игры играть. А еще дразнятся и кривляются, а сами такие глупые. Мы с ним в театр ходили, смотрели спектакль "Русалочка". Я у него на работе была и он показывал мне университет и брал мне книжки в библиотеке. Я, когда закончу школу, буду там учиться. Он мне помогает по математике. Я боялась вам сказать, что он мне очень нравится, я не смогу жить без него, если вы запретите нам встречаться. Я умру от горя. 

– Спасибо, мой маленький адвокатик, – и он нагнувшись, поцеловал пробор на ее темно-русой макушке.

– Конечно, – продолжал Кирилл, перебирая распущенные по плечам волосы,– вы вправе запретить нам видеться, но знайте, что этим вы сделаете несчастными сразу двух людей на планете, а это, поверьте, много, потому что сделать счастливым хотя бы одного – это уже подвиг, а сделать несчастными сразу двух – преступление.

Где-то далеко за окном городские часы пробили десять.

– Ксюша, малышка, тебе спать пора. Детское время истекло. Мы с твоими родителями еще немного поговорим. – Кирилл на прощание демонстративно поцеловал ее в лоб и, отстранив от себя, легонько подтолкнул по направлению к детской. – Спокойной ночи, девочка.

Предыдущая страница:
Следующая страница: