Глава 19

Кирилл умчался. В больнице, в ГАИ, в милиции, представлялся, как Ксюшин троюродный дядя. Объяснял, что у нее нет других родственников, она несовершеннолетняя, находится в полуобморочном состоянии и, предоставляя в качестве доказательства ее документы, говорил, что он будет решать все вопросы вместо нее.

В прокуратуре Кирилла промариновали несколько часов, попросили написать заявление, как пострадавшая сторона, подписать еще какие-то протоколы, вконец запутав его своими формальностями. Вышел на улицу с опухшей головой, уже плохо соображая.

У входа к нему подошел представительный мужчина в идеально сидевшем на нем дорогом костюме и черном пальто из тонкой шерсти, с густыми, но совершенно седыми волосами.

– Вы Кирилл?

– Да.

– Меня зовут Семен Арсеньевич. Я отец этого урода, – он так и сказал "этого урода", с усталой грустью в голосе и обреченностью в глазах. – Я знаю, что Вы занимаетесь этим делом, так как их дочь несовершеннолетняя. Мне нужно с Вами поговорить. У Вас есть время меня выслушать?

Кирилл недоумевающее посмотрел на него, не зная, что ожидать от этого человека, которого ему описали, как олигарха. Он так устал, что сейчас первейшим желанием было доехать домой, прийти в себя, собраться с мыслями, расставить всё по своим местам и отдохнуть. Разговаривать с отцом убийцы Ксюшиных родителей находилось в самом конце списка из его сегодняшних намерений. Но он, превозмогая усталость, утвердительно кивнул.

– Кирилл, – позвольте мне Вас так называть – случившееся ужасно, чудовищно, но время невозможно заставить двигаться в обратную сторону. Произошедшее необратимо. Я понимаю Ваше горе лучше, чем кто бы то ни был. Я сам растил сына без матери. Моя жена умерла от рака 12 лет назад. Признаю, что я плохо справился со своей обязанностью, раз мой сын стал преступником. – Он тяжело вздохнул, потом добавил после минутного раздумья. – Скажите, а сколько ей лет?

– Четырнадцать.

– Бедная девочка. А Вы ей кто?

На мгновение Кирилл замешкался с ответом, хотел рассказать выдуманную басню про троюродного дядю. Но глаза олигарха просвечивали его насквозь и он понял, что врать бессмысленно. Открыл было рот, чтобы ответить, но олигарх перебил:

– Впрочем, можете не говорить. Это неважно. Главное, что она Вам очень дорога, а это видно без всяких слов.

Кирилл молча уставился на него.

– Я состоятельный человек, я готов оплатить все расходы: и похороны отца, и лечение ее матери,  – он внимательно посмотрел на Кирилла.

Кирилл молчал, соображая, к чему клонит этот важный господин и как ему себя с ним вести.

– Вы, конечно, можете от всего этого отказаться и упрятать моего сына в тюрьму на много лет. Я уже так устал с ним, что приму любой удар судьбы, – он обреченно махнул рукой. – Впрочем, я все равно оплачу все эти расходы. Так мне велит моя совесть, а вы со своей разбирайтесь сами.

Мужчина опять задумался. Кирилл его не перебивал, растерялся, не зная что сказать, но сообразил, что самое правильное пока взять паузу, прийти в себя и спокойно, откинув эмоции в сторону, принять верное решение.

– Девочку я все равно не оставлю в беде… Я Вас не тороплю, обдумайте мои слова, взвесьте все за и против, – этот человек прямо-таки читал его мысли и наперед предугадывал все, что Кирилл только собирался подумать или сказать.

По мере того, как Семен Арсеньевич говорил, Кирилл, мимо воли, все больше и больше пропитывался к нему симпатией и даже оправдание ему придумал: как сын не отвечает за грехи отца, так и отец не несет ответственности за поступки сына. Хотя последнее, конечно, неверно. Поскольку, если не отец, то кто же должен воспитать достойного сына. Если бы все было так просто…

– Позвоните мне, когда Ваше решение созреет. Или если Вам будет нужна моя помощь. Я рад буду с Вами еще встретиться.

У Кирилла шла голова кругом.

Теперь нужно было мчаться в больницу. Узнать, когда можно будет забрать тело отца для похорон. Спросить, какие лекарства и сколько необходимо денег для лечения матери. Кирилл догадывался, что сутки в реанимации стоят огромных средств. Не знал, пока, правда, где их взять, но твердо решил, что достанет эти деньги, чего бы ему это не стоило.

Каково же было его удивление, когда в больнице сказали, что все оплачено: лучшая палата, лучшие лекарства, лучшее оборудование. Если бы можно было оплатить еще и услуги Бога, чтобы он был благосклонен.

Лихорадочно работали мысли. Кирилл чувствовал себя Иваном-царевичем на перепутье дорог. "Налево пойдешь – коня потеряешь, направо пойдешь – себя погубишь."

Что выбрать?

"Отца не вернешь, мать надо лечить и спасать. Можно, конечно, стать в позу и засадить этого урода-сынка в тюрьму, но эта мера принесет едва уловимое удовлетворение отомщенному самолюбию и всё! А для всего остального нужны вполне материальные затраты, которые этот олигарх-папаша не прочь взять на себя. Нужно успокоиться, отбросить эмоции в сторонуи принять взвешенное решение."

Проезжая мимо здания суда, взгляд Кирилла упал на барельеф Фемиды с завязанными глазами и чашами весов в руке. Кирилл притормозил, уставившись на каменное изваяние. "Голубушка, одолжи мне свои весы." На одну полусферу положил чувства и эмоции, на другую – рассудок и здравый смысл. На вторую чашу добавил еще и симпатию к этому немолодому, побитому жизнью мужчине. И она перевесила.

Семен Арсеньевич не был надменным нахалом, кичившимся своими деньгами и выгораживающим своего горе-сынка. Кирилл видел перед собой удрученного человека, искренне протягивающего руку помощи в уже случившейся, необратимой ситуации.

Мотаясь по городу, заскочил на работу, оформил отгулы, зная о предстоящих больших хлопотах. Заехал домой, справился о состоянии Ксюши – она еще не просыпалась. Ухватив со стола пару бутербродов, на ходу проглотил их, поцеловав и поблагодарив мать, помчался дальше.

И опять череда дверей и кабинетов замелькала перед его глазами с частотой сменяющихся кадров кинопленки. Добравшись вечером домой, шатаясь от усталости, справившись о состоянии Ксюши (она все еще спала – может была слишком большая доза снотворного?), смог выговорить всего несколько слов, уже ничего особо не решавших, так как мать давно все поняла:

– Мам, потом я тебе все объясню. Я чертовски устал. Я здесь возле нее на раскладушке лягу. Мне надо быть рядом.

Кирилл поставил раскладушку возле дивана, на котором спала Ксюша, мать постелила ему. Он заснул раньше, чем успел прочитать весь список вопросов, написанный у нее на лице…

Рассвет еще только показался на горизонте осеннего дня, когда Кирилл открыл глаза и целая вереница мыслей уже выстроилась в очередь на получение его резолюции: Что делать? Куда бежать в первую очередь? Как поступить? Как реагировать на предложение олигарха? С кем посоветоваться?

А потом он позвонил Семену Арсеньевичу. Оба сидели у того в кабинете. У Семена Арсеньевича был шикарный офис и роскошный кабинет.

– Кирилл, Вы не волнуйтесь, я оплачу похороны. Я знаю, как Вам сейчас нелегко. Наверное, Вы должны быть рядом с этой девочкой, поддержать ее?

– Семен Арсеньевич, спасибо, что оплатили лечение матери. 

– Пустое. Я с большим удовольствием оплатил бы и воскрешение ее отца, если бы это было в моих силах.

Кирилл не мог понять, почему этот человек (язык больше не поворачивался назвать его олигархом) вызывает у него такую симпатию и доверие.

– Кирилл, сколько Вам лет?

– Двадцать девять.

– Моему старшему сыну было бы двадцать восемь, если бы в четыре года у нас не забрал его банальный грипп. Дал осложнение на почки. А таким крохам пересадок никто не делает. Сгорел за три недели… Это сильно подорвало здоровье жены, припадки, истерики, нервные срывы, наблюдение в психиатрической лечебнице. А потом родился этот… – Семен Арсеньевич одними губами договорил слово "поддонок", но Кирилл понял его.

– А когда Саше было 9 лет, жена умерла. Ее здоровье было сильно подорвано, нервы расшатаны. Поэтому, что такое горе, я знаю не понаслышке. Поверьте, что беду этой девочки я принимаю, как свою. Бог наказывает меня за мои грехи. Моя помощь от чистого сердца, во искупление моих грехов, ведомых только Всевышнему. Я уже говорил Вам, что это мои счеты с Богом. Он указывает мне, как поступать.

Прощаясь, они крепко пожали друг другу руки и это пожатие было обоюдоискренним.

– Спасибо Вам, Кирилл, – грустно сказал Семен Арсеньевич.

– Вам тоже. Я не думал, что среди олигархов есть хорошие люди.

– Напрасно, – его губы лишь слегка тронула тихая, печальная улыбка.

Предыдущая страница:
Следующая страница: