Глава 21

На следующее утро Кирилл привез Ксюшу в больницу к девяти, как было накануне условлено.

По тому выражению лица, которое появилось у врача, шедшего им навстречу, как только он заметил на фоне окна их силуэты, Кирилл сразу догадался, что Надежда Григорьевна умерла и предусмотрительно положил руку на Ксюшино плечо, прижимая к себе.

– Кирилл Андреевич, Ксения… – доктор запнулся, подавившись словами и обреченно, как бы извиняясь, развел руками, скосив при этом сочувствующий взгляд на еще ничего не подозревающую девочку.

Ксюша беспомощно переводила глаза с Кирилла на доктора.

– Мама???... Мама!!!… – она рванулась со всей силы в сторону отделения реанимации, куда еще вчера они приходили с Кириллом и где лежала еще живая мать.

Кирилл прижал ее к себе.

– Все, все, девочка, моя хорошая, любимая моя, – говорить ему было нечего.

Никакие утешительные слова не приходили на ум. Он беспомощно гладил малышку по голове, чувствуя, как ее начинает трусить. Она беззвучно плакала, уткнувшись лицом ему в грудь так, чтобы перекрыть доступ воздуха к своим легким, при этом умудряясь кричать куда-то в него "Мама, мамочка…".

Потом рванулась и добежав до поворота, вдруг резким движением облокотилась о подоконник и прислонившись лбом к оконному стелу, начала медленно съезжать вниз, теряя сознание. В два прыжка Кирилл преодолел разделявшее их расстояние, успел подхватить Ксюшу еще до того, как ее висок наметил себе встречу с оконным откосом и на руках внес бесчувственную крошку в уже знакомую манипуляционную.

В этот раз дежурила молоденькая медсестра. Она с любопытством рассматривала стройного красавца с его необычной ношей.

– Прошу Вас, она опять потеряла сознание, приведите ее в чувство и сделайте успокоительную инъекцию. У нее только что умерла мать, а тремя днями ранее – отец.

– Ну кладите, – кивнула она на кушетку.

– У меня еще вопросы к главврачу, пусть она полежит у вас, я постараюсь как можно быстрее забрать ее. Я Вам буду крайне признателен за проявленную заботу и сочувствие, когда вернусь.

Он проследил, как медсестра делает его бессознательной ягодке укол, как иголка прокалывает нежную белую кожу, как желтая жидкость медленно покидает столбик шприца, как пушистый комочек, едко пахнущий спиртом, слизывает коралловую бусинку, украсившую собой пробитую ранку… и вышел в коридор.

Предыдущая страница:
Следующая страница: