Глава 3

– Тебе до которого часа можно погулять?

– Я сейчас спрошу.

Ксюша, достав мобильник, быстро отыскала в списке нужный номер:

– Мама, алло, – Кирилл, сидя в нескольких сантиметрах от нее, чувствовал вибрации счастья, звучавшие в тоненьком, как колокольчик, голоске, заполнившие собой все пространство автомобиля. Интересно, слышала ли их на том конце телефонной связи мать?

– У нас торжественная линейка уже закончилась. Можно я погуляю. Хорошо… Хорошо… До семи обязательно буду… И хлеба куплю, конечно… Все, мамочка. Пока. – И Ксюша, скосив на него глаза, наградила его счастливой улыбкой, пожимая плечиками "до семи."

– Вот и хорошо. Сейчас мы с тобой закатимся. До семи еще уйма времени. Я так по тебе соскучился.

– Я тоже.

Кирилл перегнулся через спинку водительского кресла и достал с заднего сиденья огромного шоколадного зайца в прозрачной упаковке. Уши, усы, хвостик, подушечки на лапках и еще какие-то мелкие детали были выполнены из белого шоколада и разноцветной карамели и от этого зайчишка приобретал особенно торжественный вид.

– Это тебе. Поздравляю мою ягодку с началом учебного года. – И Кирилл, нагнувшись к девочке, нежно поцеловал ее в шею.

– Ого, какой большой! Спасибо. Снова заяц. Как же мне его назвать?

– Этого можешь никак не называть, просто съешь и всё!

– Он тоже на меня похож?

– О-о, еще больше, чем тот.

– Ладно, мы его вместе съедим. Я без Вас не хочу…

Улицы, капли дождя, светофоры, прохожие под зонтами, повороты и зеленые насаждения – все летело им навстречу, скользило по переднему стеклу, по глазам, по сознанию, не касаясь и не задевая их счастья. Дальний район города о моросившем сегодня дожде еще не был поставлен в известность синоптическими службами. И когда из-за поворота вынырнула зелень местного парка, обласканная ослепительным солнцем, Кирилл ударил по тормозам.

– Дождь кончился. Да здравствует, солнце и прогулки на свежем воздухе!

Гуляли парком, болтали о пустяках. Кирилл блистал красноречием, много говорил, много спрашивал – ему было интересно знать о ней все, что интересовало ее в этой, городской жизни. Ксюша много смеялась, внимательно слушала, простодушно рассказывала о себе.

Физики, а может быть, лирики, открыли удивительное закон: "Ощущение счастья заставляет время лететь с ускорением, прямо пропорциональным силе, объему и степени этого счастья". И только желудок, исключенный поэтами из списка участвующих в любви органов, исправно выполняя свою прямую и не слишком поэтическую обязанность, напомнил Кириллу седую, бородатую и забытую им в эти радостные минуты истину: "Любовь - любовью (слегка перефразировано), а обед по расписанию".

– Ксюша, ты проголодалась?

– Немножко.

– А ты утром, перед школой, завтракаешь?

– Обычно завтракаю. Но сегодня не успела.

– Ну понятно, бантики перед зеркалом завязывала, – улыбнулся Кирилл, превращая догадку в шутку.

– Ой! Я забыла… – спохватилась Ксюша и ее пальчики стремительно взлетели к вискам, готовые сорвать два круглых пушистых ажурных шарика, придерживающих хвостики по бокам головы.

– Не снимай! Тебе так хорошо с ними. Ты с этими бантиками такая шкодная девчонка.

– Но они же детские. Я их только на линейку надела и вот, пожалуйста, забыла снять. Я в них, как маленькая…

– Почему в них и почему как? Ты что, очень хочешь быть большой?

– Конечно.

– Успеешь еще, малышка. Это от тебя никуда не денется. Пойдем, я тебя обедом накормлю. Я здесь недалеко знаю хорошее кафе с украинской кухней. Там такой борщ вкусный готовят, пампушки с чесноком и салом.

– Я чеснок есть не буду.

– А я буду. Так что тебе тоже придется есть чеснок, иначе я не смогу тебя поцеловать.

– Ладно. Я с Вами на все согласна, даже на чеснок.

– Ну что ж, вперед!

Посидели в кафе, потом гуляли парком, смеялись, упивались счастьем, тестировали закон – одним словом, ничем не отличались от всех влюбленных пар на свете…

– Ксюша, половина седьмого. Тебе домой пора.

– Я не хочу. Кирилл Андреевич, ну пожалуйста, еще немножко погуляем.

– Нет, котенок, нельзя. Ты же пообещала маме в семь быть дома, да еще с хлебом. Слово надо держать. Иначе тебе потом не поверят и больше не отпустят. А если ты покажешь себя послушной девочкой, мы будем с тобой видеться часто-часто.

Оборот ключа в замке зажигания, заурчавший мотор, шуршание шин по асфальту, подводили грустную черту расставания под сегодняшним радостным днем, наконец-то расставившим точки над "i" и над сомнениями в душе Кирилла.

– Ксюшечка, я тебя возле магазина высажу. Не хочу, чтобы какая-нибудь любопытная соседка, подпирающая впалые щеки на перилах своего балкона, блюстительница чьей-то нравственности и любительница совать нос в чужие дела, доложила твоим родителям, что их малолетнюю дочь подвозил на машине мужчина, с которым она целовалась и еще бог знает чем в салоне занималась и так далее – ну…, что там ей подскажет ее разыгравшаяся фантазия – куда катится эта современная молодежь и куда только родители смотрят и тому подобное…

– Хорошо, Кирилл Андреевич. Я заодно хлеба куплю.

Ксюша кивнула, но прежде чем выйти из машины, Кирилл поймал ее за кисть:

– И еще, моя крошка, я хочу чтобы ты запомнила, что Кирилл Андреевич остался в лагере, а здесь с тобой просто Кирилл. И никаких Вы. Называй меня Кирилл и на ты. Поняла? Это тебе домашнее задание. Дома потренируешься и когда мы в следующий раз встретимся, скажешь мне: "Привет, Кирилл! Как ТЫ поживаешь?" Договорились?

– Хорошо, Кирилл Андреевич, – передразнила она улыбаясь и показывая язык. Но едва он хотел наказать чертовку, залепив на прощание еще один поцелуй, она ловко увернусь и выпорхнула из машины.

Предыдущая страница:
Следующая страница: