ЧАСТЬ 3

Глава 1

На ближайшую субботу был назначен переезд. Громко сказано, так как вещей у них было немного и перевозить особо было нечего. А вот в моральном плане переезд представлял из себя ответственное и решающее событие. Впервые после смерти родителей, Ксюша переступила порог своей квартиры. Все время, пока жила у Кирилла, она боялась туда заходить. Необходимые вещи или учебники привозил он.

И вот она зашла. Остановилась на пороге и замерла, не решаясь сделать первый шаг в новую жизнь, без родителей, но с Кириллом. Он остался стоять сзади, у двери, не торопил, понимая, что она сама должна перебороть свой страх.

Это была обычная, среднестатистическая квартира в старом сталинском доме. Три комнаты: гостиная, спальня родителей и уютная детская, высокие потолки, широкий коридор, квадратная кухня, балкон, санузел, и вместительная кладовка. Такое описание вполне устроило бы квартирного маклера, захоти он выставить ее на продажу. Однако этого не требовалось, так как Кирилл и Ксюша собирались свить в ней свое, такое необычное, но все же семейное гнездышко.   

Ксюша медленно сняла куртку и обувь, оглянулась, будто ища подсказки, а не повернуть ли ей обратно, и на цыпочках, как бы на ощупь, вошла в большую комнату. Остановилась посредине и осмотрелась по сторонам. Двигаясь вдоль стен гостиной, прикасалась руками к предметам и мебели, вроде как заново знакомилась с ними, будто не только зрительно, но и осязательно решила вспомнить их уют и тепло.

Потом прошла в детскую. Открыла шкаф, бегло осмотрела содержимое. Там, на вешалках, одиноко болтались летние платья и кофточки (зимнюю одежду Кирилл забрал, чтобы ей было в чем ходить). Подошла к книжным полкам, провела рукой по разноцветным корешкам книг, потрогала безделушки: стеклянного ежика, фарфоровую белочку, деревянного человечка-головоломку, кубик-рубика, утенка со свисающими с полки тряпичными лапками.  Оглянулась, схватила с кровати восседавшего на подушке зайца Веню, поцеловала его, прижимая к себе. И вдруг, резко повернувшись, бросилась к Кириллу, который распахнув руки, поймал их обоих.

– Кирилл, как хорошо дома.

Выбежала на кухню, просто так, без всякой цели, открывая один за другим дверцы шкафчиков. Зачем-то заглянула в совершенно пустой холодильник. Открыла и закрыла кран с горячей водой. Еще раз обвела взглядом все помещение. Быстрыми, мелкими шажочкамипробежала по коридору, заглядывая в ванную комнату и в кладовку, служившую гардеробной. И так же внезапно вернулась в объятья к Кириллу, оставшемуся стоять посреди залы.

В спальню родителей она не пошла, сказала, мол, потом, но Кирилл видел, что она боится.

– Ксюша, ты в какой комнате будешь спать?

– А мы разве не вместе?

– Нет, детка, у нас будут разные комнаты. Выбирай себе, а другая моя.

– Я в своей, в детской комнате хочу.

– Хорошо, тогда я в спальне располагаюсь. Ты согласна?

– Да. А гостиная станет общей, как раньше, когда… – Ксюша не договорила. Воспоминания о родителях сразу наполнили ее глаза слезами и реакция Кирилла не заставила себя долго ждать: прижал к себе, покрыл поцелуями лицо, губы зашептали ласковые, утешающие слова и настроение, как по мановению волшебной палочки, было сразу восстановлено.

* * *

Пару часов ушло на то, чтобы разложить и развесить вещи, расставить книги и учебники. Кое-что грязное сразу отправилось в стиральную машину.

Потеснив других обитателей, в зале поселился компьютер, переехавший вместе с Кириллом и Ксюшей, к великой радости девочки, давно о нем мечтавшей. Он временно расположился на журнальном столике, но Кирилл рассчитывал купить для него специальный стол. С ним вместе прибыл и его младший братец ноутбук, рабочий инструмент Кирилла, так что теперь у них было два компьютера на двоих. "Ой, как здорово" – Ксюша всплеснула руками и на радостях чмокнула Кирилла в щеку. Осталось провести интернет и позволить всемирному пауку поймать их в свою всемирную паутину.

В спальне родителей шифоньер, вернее, шкаф-купе был почти пустой, за исключением постельного белья и полки с полотенцами. Вещи отца Кирилл отдал его брату, еще тогда, когда тот с матерью, Ксюшиной бабушкой, ныне формальной опекуншей, приезжал на похороны. А одежду матери отнес двум пожилым женщинам из соседнего дома, которых часто видел сидящими на скамейке у подъезда и которые, после такой его щедрости, прониклись к Кириллу чуть ли не материнской любовью. Ему не хотелось, чтобы все эти вещи попадались Ксюше на глаза и всякий раз напоминали о родителях, поэтому он поспешил избавиться от них до ее возвращения.

Разложив все по местам, Ксюша уселась на диван с довольным видом и, выдыхая воздух со звуком облегчения: "Ух", обвела залу глазами. Кирилл опустился рядом. Несколько минут сидели молча. Он понимал, что ей надо прийти в себя, осознать ситуацию, привыкнуть к действительности.

– Кирилл, мне не вериться, что я теперь стану здесь жить с тобой.

– А я этому несказанно рад, ты даже не можешь представить себе как.

– Очень даже могу, я тоже рада. Только все это как-то странно.

– Ксюша, а я вот переживаю, справимся ли мы с тобой? – спросил Кирилл, хотя в голове у него этот вопрос звучал по-иному: "Справлюсь ли я с тобой?"

– А что тут сложного, просто будем жить, как другие люди и всё. Ничего страшного.

– Ах ты моя оптимисточка, мой храбрый человечек. А ты знаешь, Ксюша, что у нас холодильник-то пустой. Вот и первое испытательное задание нам с тобой. Так что, пошли в магазин, крошка, и будем ужин готовить.

Кирилл боялся момента Ксюшиного возвращения домой, переживая, не вызовет ли этот процесс новые вспышки хандры и рыданий, но все протекало намного лучше, чем он ожидал. Девочка не плакала, не билась в истерике, а находилась даже в приподнятом настроении. Вернувшись из магазина с полными пакетами всякой снеди, охотно и с энтузиазмом принимала участие в приготовлении ужина, с воодушевлением и на правах хозяйки показывая где, что и в каких шкафчиках находится, помогая чистить, резать, мыть, варить, жарить.

– Ксюшечка, а хочешь, устроим ужин при свечах? Это наш первый с тобой самостоятельный ужин. Хотелось бы, чтобы он благоухал романтикой и запомнился навсегда.

– Кирилл, а раз это ужин при свечах, давай вино откроем. У нас дома имеется, я знаю, где оно стоит.

– Я тебе дам вино. Ишь какая. Вам, голубушка, 21 год уже исполнился? – Конечно, с любой другой женщиной Кирилл бы, пожалуй, не отказался выпить вина, коньяка и даже водки, но он не стал дразнить девочку, подавать плохой пример, нарушать принципы своего воспитательного процесса.

– Ну я же чуть-чуть, я же не буду напиваться, как алкоголик.

– Нет, вино в другой раз, – жестко отрезал он, – когда мы немножко подрастем, а сейчас Кока-кола.

Стол накрыли в зале, зажгли свечи, потушили свет, оставив гореть лишь старомодный светильник, абажур которого при нагревании вращался и отбрасывал на стены, потолок и окружающие предметы разноцветные тени в виде звездочек. Они медленно плыли, то увеличиваясь, то уменьшаясь, то искривлялись в зависимости от расстояния и формы поверхности.

– Кирилл, ни за что не поверю, что ты сам спиртное попробовал только в 21 год.

– Нет, конечно раньше.

– А когда?

– Кажется, это было на Новый год, мне тогда было лет пятнадцать. Мы всем классом собрались праздновать его у одной девочки. Ее родители уехали на все праздники, оставив квартиру в наше полное распоряжение. Там мы с пацанами и напились.

– Вот видишь.

– Ну и что хорошего? Весь праздник себе испортили. Позасыпали, как сурки, а те, кто были поумнее и не пили, наших девчонок увели и танцевали с ними весь вечер, вернее, всю ночь и целовались до утра, а мы дрыхли. Ну и потом, я же все-таки парень, а ты девочка. И тогда со мной рядом не было мудрого и опытного друга, который бы подзатыльников надавал и пить отговорил, а с тобой рядом я и несу за тебя ответственность.

– Ой как интересно. Расскажи еще что-нибудь о своей школьной жизни. Когда ты первый раз поцеловался? С кем?

– А вот это не расскажу.

– Почему?

– Не помню.

– Неправда. Такое не забывается. Я никогда не забуду свой первый поцелуй.

– Да-а?! И кто же этот счастливчик?

– Кирилл! – протянула она игриво. – Вот ты опять шутишь. Да ну тебя!

Они сидели друг напротив друга, ели и улыбались и были удивительно счастливы в этот момент. Кирилл нашел среди небогатого арсенала музыкальных дисков медленную мелодию и пригласил Ксюшу на танец. А ей вдруг показалось, что это их первый танец, что не существовало лагеря и всех предыдущих дней, и что сегодня, сейчас, жизнь только начинается, этот танец – это первые мгновения в их новой судьбе.

Кирилл держал ее также, как тогда, притягивая к себе нежно и трепетно, и она точно также таяла в его объятиях, растворялась в них и прятала лицо у него на груди. А потом он нагнулся и поцеловал ее тоже, как в первый раз. И чувство умиротворения, вселенской радости, тепла и уюта окутало ее с головы до ног, вытеснив оттуда все горести и печали.

– Я так счастлива, Кирилл, ты даже себе не представляешь, как.

– Я тоже.

Следующая страница: