Глава 11

– Кирилл, я тебя видела, – выпалила Ксюша, едва он после работы переступил порог квартиры. Вид у нее был расстроенный, губы плаксиво поджаты.

– Когда?

– Сегодня днем, в три часа.

– Ну и что? Я ехал по делам, – Кирилл бросил на нее беглый взгляд и стал спокойно снимать пальто и ботинки.

– Но ты был не один. Не обманывай меня, Кирилл. Я-вас-ви-де-ла! – раздельно и увесисто произнесла она, утверждая каждое слово.

– Кого? – невозмутимо сказал Кирилл.

– Тебя и ту женщину.

– Какую женщину?

– Которая ехала с тобой в машине на переднем сиденье. Не притворяйся.

– Хм, ну да, подвозил знакомую из библиотеки. Помнишь, она подходила, когда мы с тобой в читальном зале сидели?

– Я стояла на перекрестке, на углу улицы Мира, а ты остановился рядом на светофоре и даже не заметил меня. Куда ты ехал с ней так рано, ведь ты же в это время на работе?

– Ах вот ты о чем! Ксюша, я всего лишь подвез ее домой – это просто библиотекарь из нашего университета.

– Кирилл, но она так смотрела на тебя, как будто хотела поцеловать и кокетливо улыбалась.

– Ну может, говорила что-то смешное, я не помню.

– И ты в ответ ей что-то говорил и улыбался.

– А что я должен был – плакать?

– Кирилл, она ерошила тебе волосы. Так не подвозят просто библиотекарей.

– Но ведь не я же ерошил ей волосы.

– А ты что ей делал? – выкрикнула Ксюша с намеком, уже не сдерживая себя, – Ты приехал домой только сейчас, спустя три часа?

– Ксюша, это что, допрос с пристрастием?

– Она твоя любовница, да? Это по ней было видно, прямо на лбу написано.

– Ну а раз видно, зачем ты спрашиваешь?

– Кирилл…, Кирилл… – Ксюша стала задыхаться в потоке накатившихся рыданий и негодования, захлебываясь ими, заламывая руки, жадно хватая ртом воздух, и не в силах более продолжать, бросилась вон из прихожей.

Кирилл, сняв пальто, постоял еще с минуту в коридоре, собираясь с мыслями, продумывая стратегию утешение, прикидывая, что объяснить, а что утаить, щадя чувства девочки. Подбодрив свое отражение в зеркале жалким подобием улыбки, двинулся на поиски обиженной беглянки. Он нашел ее в детской, рыдающую в недрах подушки, изливающую перьям и пуху страдания и горечь оскорбленной души.

– Ксюшечка, моя хорошая. Успокойся. Давай я тебе все объясню. Иди сюда.

Одним рывком подхватил ее на руки и понес в залу. Усевшись на диван, посадил на колени, прижимая к себе, говорил тихие слова, которые, как он знал, беспроигрышно действовали на девочку словно седативные препараты.

– Кирилл, ты меня обманываешь. Скажи мне правду, – бормотала она сквозь слезы.

– Что ты хочешь узнать, лапуня?

– Она твоя любовница, да? Ну скажи.

– А тебе станет легче, если я скажу?

Ксюша задумалась. Ее не отягощенный жизненным опытом разум не мог подсказать ей правильного варианта ответа.

– Я не знаю, Кирилл.

– Вот видишь. Ксюшечка, милая моя, я тебя не обманываю, я тебя берегу и щажу.

– Можешь ничего не рассказывать, я и так догадалась.

– Ну вот и молодец, что догадалась, ты облегчила мне задачу. Ты у меня такая умница, я тебя обожаю.

– А ее?

Кирилл запнулся, размышляя как поступить – сказать ли как есть или выдумать правдоподобное объяснение.

– Вишенка, ягодка моя, я не знаю, говорить тебе или нет, поймешь ли меня или ты еще глупое дитя? Я ведь взрослый человек, я мужчина. Мне нужна женщина, физически нужна, понимаешь, котенок.

– Тебе с ней хорошо? Что ты с ней делаешь? Ты ее целуешь, обнимаешь? Мне противно, когда я себе это представляю.

У Ксюши уже начиналась истерика. Ее несло и она говорила, не контролируя смысла сказанных ею слов.

– Зайка, – Кирилл притянул ее, нежно обнимая, – Ну зачем ты рвешь себе душу? Поверь, чем меньше ты будешь знать, тем тебе будет легче. Не стоит себя теребить и над собой издеваться, рисуя разные сцены и насилуя свое воображение. Это ни к чему.

– Меня это мучает. Я не могу успокоиться.

– Так нужно, поверь, куколка!

– Кирилл, скажи, как ее зовут?

– А она знает обо мне?

– Конечно знает. С самого первого дня. Знает, что я тебя очень люблю и никогда ни на кого не променяю.

Ксюша уставилась на него растерянными, влажными от слез глазами.

– Малышка, радость моя, вот послушай, я не люблю эту женщину. Я с ней просто… – Кирилл цокнул языком. – Вертится на языке крепкое словцо не для детских ушей. Ну, скажем так, занимаюсь любовью. Это необходимо любому мужчине, чтобы сохранить здоровье, пойми, крошка.

– Кирилл, ты мог бы заниматься любовью со мной. Я бы могла быть твоей любовницей?

– А что ты умеешь как любовница?

– Ну… – Ксюша растерялась, смутилась, загнанная в угол его вопросом, над которым она никогда раньше не задумывалась – Ну…, ты меня научишь.

– Хм… – Кирилл усмехнулся, любуясь наивным выражением ее личика, и нежно чмокнул кончик носа. – Научу, обязательно научу. Но не все сразу. Когда немножко подрастешь. А пока все останется так, как есть. Договорились?

– Кирилл, мне очень горько осознавать, что у тебя есть другая женщина.

– А ты не думай об этом. Ты моя прелесть, ты самая лучшая. Я с тобой никогда не расстанусь, в отличие от всех других женщин, которые были, есть, и – Ксюша, предупреждаю сразу! – будут еще. Знай это.

– И что, я должна их всех терпеть?

– Нет, это они все вынуждены смириться с тем, что мое сердце занято и для них в нем не осталось ни кусочка свободного места.

– А что для них осталось? – Ксюша ехидно прищурила глазки. – Все, что ниже пояса, да?

– Ксюша, ты опять? Давай не будем начинать всю песню заново. Если ты окажешься понятливой  умницей и сама меня не бросишь (хотя я тебе это не позволю сделать при любом раскладе), так вот, я всегда буду с тобой.

– Ты что, будешь удерживать меня силой?

– Конечно. Я же гегемон, а ты моя маленькая девочка и я тебя никуда не отпущу.

– Ну какой ты все-таки… – произнесла Ксюша более дружелюбно, поддаваясь на его уговоры.

– Увы, такой. Ну что, мир?

– Мир, – ответила она и грустно покачала головой в знак неизбежности согласия.

– Ксюшка, а давай скрепим наш мир поездкой на каток прямо сейчас. Давно ведь не были.

– Кирилл, ты же знаешь, что я на коньках плохо катаюсь.

– Ничего, будешь за меня держаться и научишься. Не боги горшки лепят. Пошли, успеем еще до ужина часик покататься. А заодно и поужинать куда-нибудь заедем, чтобы дома не возиться.

* * *

Уже возвращаясь с катка обратно домой, Ксюша, вдоволь нарезвившись и отдохнув душой от тягостных дум, вполне довольная жизнью, держа Кирилла под руку, вдруг вспомнила их недавний разговор.

– Кирилл, можно тебя спросить? Только ты мне честно ответь, ладно?

– Что за предисловие такое загадочное? Постараюсь ответить.

– Скажи, а у тебя было много женщин?

– О, Ксюшечка, радость моя! Ты опять? Давай не будем об этом. Зачем ты начинаешь разговор, который не доставит удовольствия ни мне, ни тебе.

– Ну скажи, только честно? Я не буду расстраиваться и закатывать истерику, ты просто скажи и всё.

– Если честно, то я не считал и никакого учета не вел и нигде не записывал. Да и не остались они у меня в памяти. Но были, конечно, что там говорить. Может, не так много, как хотелось бы. Ну что, ответил я на твой вопрос?

– Кирилл, а почему ты со своими предыдущими женщинами расставался? Что тебе в них не нравилось?

– Не нравилось? – Кирилл задумался, – не нравилось, что они пытались на меня давить, старались подчинить себе, выдвигали ультиматумы, претензии и требования. А я этого терпеть не могу. Если наши отношения доходили до такой стадии, я их бросал. Как только женщина начинает посягать на меня, на мою личность, на мое Я, на индивидуальность, у меня тут же выключается какой-то центр симпатии к ней, как по волшебству, ничего не могу с этим поделать.

– А Людмила?

– Нет. Она мудрая женщина и так не поступает. Да и вообще хороший человек, добрый, понимает меня с полуслова.

– А я?

– Ты единственная. Ты особенная. Ты мой маленький ангелочек, – и Кирилл нагнувшись, подцепил указательным пальцем ее подбородок и поцеловал.

– Кирилл, ты нас познакомишь?

– А тебе этого хочется?

– Нет, не хочется.

– Тогда не познакомлю. Видишь, выполняю все твои желания.

Предыдущая страница:
Следующая страница: