Глава 14

Еще один декабрьский день догорал хмурым зимним закатом и было приятно после рабочего дня уютно устроившись на диване подвести итоги, обсудить события, поделиться впечатлениями. Кирилл интересовался Ксюшиными делами в школе, рассказывал, что нового случилось у него на работе. Но простая болтовня у него как-то тихо и незаметно переросла в воспитательную работу. Ксюша опять огорчала его очередными двойками и тройками.

Резкий звонок в дверь прервал их разговор и она, обрадовавшись перерыву в его назидательных речах, упорхнула открывать дверь. Из прихожей долетел ее удивленный голос:

– Ой, здравствуйте, Сергей Николаевич. Проходите, пожалуйста, – и затем громко, закинув голову с поворотом назад, добавила, – Кирилл, к тебе пришли!

– Вот, Кирилл, ты же звал в гости, я и пришел, с опозданием, правда, но дел перед праздниками много.

– Все нормально, Серый. Заходи. А мы с Ксюшей на Новый год в Карпаты уезжаем, с ее классом, на турбазу в горы. Я тоже еду в качестве сопровождающего… Да ты проходи, проходи…

Мужчины прошли на кухню.

– Ну давай, котенок, ставь чайник, угощай гостя своим пирогом, – и, повернувшись к Сергею, добавил с добродушной иронией, – это мы вместо физики пироги печем. А после двойки получаем и Кирилла в школу вызывают.

– Ну, Кирилл, я выучу и двойку исправлю. – Ксюша уже заваривала кофе, и говорила виноватым голосом, стоя к ним спиной и заливаясь краской. Неловко было, что Кирилл выставляет ее двоечницей перед своим знакомым, да еще вожатым из лагеря, которого она хорошо помнила.

Серега, заметив ее смущение, решил разрядить обстановку:

– Ну и не нужна девочкам физика. А пирог, и правда, вкусный, – заметил он, бесцеремонно откусывая большой кусок, не дожидаясь, пока Ксюша наполнит чашки. – Правильно, Ксения, корми его пирогами, а то он больно строгий.

– Так, Серега, ты мне тут дисциплину не расхолаживай. А ты, котенок, марш уроки делать.

– Кирилл, пусть посидит немного, дай ей хотя бы поесть.

– Да мы вроде ужинали.

– А я пирога хочу.

– Ладно, съешь кусок и за уроки.

Выполнив роль гостеприимной хозяйки, разлив всем кофе, Ксюша склонилась над своей чашкой и подставив личико под струю поднимающегося пара, вдохнула аромат напитка.

– Ксюша, – отхлебывая из чашки, лукаво подмигнул Сергей. – Мы с тобой, в следующем году в лагерь поедем, а его оставим физику учить, раз он такой умный. Поедешь со мной?

– О не-ет. Я только с Кириллом.

Кирилл загреб ладонью струйку дыма над чашкой и направил его к себе:

– Да ни в какой лагерь я в следующем году не поеду. Хватит. Куда я ее на все лето дену, разве что с собой взять. Представляю, как директриса удивится, она ничего не знает. Посмотрим, рано загадывать.

И придавая голосу напускную серьезность, скосив игриво глаза в сторону Ксюши, добавил:

– А то вдруг попадется в лагере еще одна такая балованная девочка, придется и ее удочерить. Открою пансион благородных девиц.

– Ну, нет, никакую другую девочку ты больше удочерять не будешь, я тебе не разрешаю – по-детски капризно надувая губки произнесла Ксюша, наливая Кириллу еще одну чашку.

– Ах вот как мы заговорили, – поймав ее, когда она была рядом и усаживая к себе на колени, парировал он. – Все, придется послушаться, раз принцесса приказывает. Ладно, принцесса, поела, ступай физику учи.

– Зачем принцессам физика? – вставил свои пять копеек Сергей, уминая один кусок за другим, пользуясь моментом когда нет необходимости поддерживать разговор, а есть возможность насладится яблочным пирогом, действительно получившимся очень нежным с большими кусками запеченных яблок в ансамбле с изюмом и корицей, окруженных пеной нежного бисквитного теста, с островами сахарной пудры на румяной корочке.

– А что принцессам можно неграмотными оставаться? Только попробуй двойку не исправить. Исправишь двойку – повезу тебя в развлекательный центр кататься на роликах.

– Ура! На роликах! Спасибо, Кирилл! – захлопала в ладоши Ксюша, обвила его шею руками, чмокнула в щеку сладкими от торта губами и, заглатывая на ходу последний кусок своего пирога и допивая свой кофе, убежала в комнату.

– Ты сначала двойку исправь, – крикнул Кирилл вслед шлепавшим по коридору тапочкам.

Потом глянул на Сергея, пожимая плечами и скривил физиономию, ясно говорившую "Вот такие, дескать, у нас воспитательные методы".

Сергей с умилением наблюдал их шутливо-игривую перебранку. Было ясней ясного, что хоть Кирилл и отправляет Ксюшу учить уроки, но сам бы не спускал ее со своих колен ни на минуту и делает исключение только ради друга.

– Ну Кирилл, да ты просто прирожденный Макаренко. Садись, книгу пиши, – прожевав очередной сегмент торта и, оглядываясь на уходящую в комнату девочку, произнес Сергей.

– Нет, книгу еще рано. Надо на практике проверить.

Да, наблюдая теперь сцены их семейной идиллии, он и сам убедился, что Кирилл не врал. И если бы Сергей не знал, то ни за что бы не поверил, что два месяца назад она потеряла родителей, сразу двоих, и осталась круглой сиротой.

– Знаешь, Серый, мне порой кажется, а может просто хочется потешить свое самолюбие, что ей жить со мной нравится куда больше, чем с родителями, что она, пожалуй, с большим удовольствием жила бы со мной даже при живых родителях. Они у нее строгие были, держали ее в ежовых рукавицах.

– Скажи им за это спасибо. Благодаря их строгости тебе досталось чистое, невинное дитя, а не портовая шлюха. Посмотрел бы я тогда на твои восторги, ахи и вздохи.

– Тогда я бы ее даже не заметил. Я женщин на продажу не люблю, ты же знаешь. Она то и поразила меня своей наивностью, беззащитностью.

– Кирилл, а она по родителям скучает? – доставая сигареты и взглядом спрашивая разрешения закурить.

Кирилл не спеша подал пепельницу, открыл форточку и сел на прежнее место:

– Скучает. Конечно, скучает. Особенно по вечерам. Вдруг погрустнеет и расплачется, вроде бы ни с того, ни с сего. А потом оказывается, нашла какую-то мамину заколку, нахлынули воспоминания и слезы не заставили себя долго ждать.

– И что ты делаешь?

– Успокаиваю. Она в моих объятиях удивительно быстро затихает. Или перед сном, прихожу пожелать ей спокойной ночи, смотрю, плачет в подушку. Вспомнила, как мама ее укрывала. Беру на руки, как маленькую, чуть ли не колыбельные песни пою. Она плачет, уткнувшись мне в плечо. А через несколько минут уже слышу – спит безмятежным сном. Укладываю, укрываю, как мама укрывала, целую в носик или лобик и тушу свет. Вот такие дела.

Сергей внимательно слушал Кирилла не перебивая, глядя на него широко раскрытыми глазами. Он даже про сигарету забыл, она монотонно и бесцельно тлела у него между пальцами.

– Хочешь коньяка? Давай по рюмочке. Я тебе еще кофе налью,– Кирилл уже доставал из шкафа бутылку.

– Я за рулем. Разве что один глоток в кофе налей.

– Да брось ты. У нас останешься. Посидим, поговорим. Я тебя давно не видел. А то в институте некогда, да и обстановка не та.

– Ладно, наливай. Да, Кирилл, твоему счастью можно только позавидовать.

– Не завидуй. Это еще и большой труд и большая ответственность. За двоих, понимаешь?

– В следующем году в лагере я себе тоже милочку подыщу, – задавая веселый тон, начал Сергей, видя, что разговор сворачивает на грустные рельсы.

– Не старайся, у тебя не получится. Только девочку испортишь.

– Это почему же.

– Тут шайтана надо знакомого иметь.

– Ты мне своего одолжишь.

– Мой шайтан слишком мрачный тип, с кровавым подбоем, с безжалостной душой и черными паучьими лапами. Он мою судьбу клешнями кроит и кровью окропляет и траурными цветами дорогу в рай выстилает. Такого никому не пожелаешь. Он со смертью на одном лугу пасется…

Предыдущая страница:
Следующая страница: