Глава 13

Утром, едва рассвело, стали собираться бригады для прочесывания леса в окрестностях турбазы. За ночь опять навалило новую порцию снега, укрыв новым шаром вчерашние следы и улики, задавая спасателям новые головоломки и затрудняя поиски.

Почти все работники, Кирилл, студенты и еще несколько парней покрепче, наскоро позавтракав, разбившись на группы, отправились в путь. Все стояли на улице, в последний раз корректируя свои действия и обсуждая места поисков.

– Кирилл, я с тобой пойду, – Ксюша выбежала без куртки и шапки и кинулась к нему, – я тебя одного не отпущу. Я боюсь за тебя, там в лесу страшно, звери дикие.

– Да, ты меня сильно защитишь от диких зверей, от волка, от медведя. Они твоей красотой прельстятся и забудут, что хотели меня съесть, да?

– Вот ты шутишь, а я боюсь за тебя. Почему ты всегда всех бежишь спасать?

– Ксюша, я не один, мы с ребятами идем. Ты всех задерживаешь. Марш в корпус, простудишься. Все, я пошел, меня ждут.

Сделали первую вылазку, проходив по южному склону холма два часа, растянувшись шеренгой в пределах видимости друг друга. Кричали, звали, заглядывали под разлапистые ветки елей, в овраги, разрывали подозрительные сугробы. Но там оказывался либо огромный валун, сдвинутый сюда селевым потоком или паводком, либо громадный муравейник. Все безрезультатно. Вернулись на базу немного отдохнуть, погреться с полчасика и отправиться прочесывать западный склон.

Происки не приносили ни малейшего результата. Ни намека, ни зацепки не желал предоставить им снежный лес. И с каждой минутой, с каждой новой попыткой шансов найти мальчиков живыми зимой, в морозном лесу, становилось все меньше, а отчаяние все больше, и разрывавшая душу тоска все пронзительнее.

После очередного захода все сидели в столовой, уставшие и удрученные. Пили чай и невесело переговаривались, намечая план дальнейших действий. Громко и жизнерадостно залаял, аж с каким-то подвывом завизжал Сивко, лохматый дворовый пес, сидевший на цепи возле сторожки охранника. Все притихли, прислушались.

– Семеныч пришел. Осип Семенович, егерь. Его пес очень любит, – заметил Михалыч басом в наступившей тишине, – тот ему из леса всякий раз гостинцев приносит: то заячьи лапы, то косточку от дикого зверя. Сивко его как родного встречает.

Дверь в столовую открылась и на пороге появился лесной человек – лесник. Косматый, в тулупе, в огромной, лохматой шапке. Казалось, он перепутал время и вместо девятнадцатого века, случайно забрел в двадцать первый.

– Ты чого, Семеныч, прычопав? – пробурчал Михалыч.

– Спытаты, може вы щось загубылы? Чы нэ трэба допомогты шукаты?

(Перевод: Спросить, может, вы чего-то потеряли? Не помочь ли вам с поисками?)

– Ребят потеряли, – спросил Кирилл. – Вы их не видели?

Семеныч неторопливо грузно сел на табурет, расстегнул свой громадный тулуп и нехотя раскурил трубку.

– Бачыв, – лаконично ответил он, выпуская в потолок колечко дыма.

– Где? – Кирилл подскочил к нему, уже напяливая на себя шапку и куртку.

– Та у мэнэ в хати, – растягивая слова, произнес Семеныч, блаженно наслаждаясь процессом курения, аж глаза закрыл, причмокивая.

– Что?!

– Та Вы не хвылюйтэсь. Я хлопцив звэрху розтэр, з сэрэдыны зигрив. Сплять. Позасыналы, як ти ховрячкы.

(Перевод: Вы не волнуйтесь. Я их снаружи растер, изнутри согрел. Спят. Позасыпали, как сурки.)

– Где спят? – подошла Наталья Павловна

– Та кажу ж у мэнэ, в лиси.

– Как же они к вам попали?

– А хто зна? Мабудь дым з трубы побачылы, от и забиглы на вогныщэ. Казалы, що з турбазы. Я одразу и допэтрав, що загубылысь диты. Дуже змерзли хлопци, я їх горилкою розтэр.

(Перевод: Кто его знает? Наверное, дым из трубы заметили, вот и зашли на огонек. Говорили,что с турбазы. Очень замерзли хлопцы, я их самогоном растирал.)

– Пойдемте скорее, надо их забрать.

– Та пидождить, зараз пидэмо, ось чайку посёрбаю и рушаймо.

(Перевод: Да подождите, сейчас чаю попью и двинем.)

Чья-то суетливая рука уже подавала деду большую чашку горячего сладкого чая.

– Вы тэплишэ вдягайтэся, та для тых хлопцив щось тэплэ визьмить. Бо до моеї хаты тры годыны в одын бик чухать, та звидкы стилькы ж. Як що змэрзнэтэ, в мэнэ на всих горилкы нэ высточыть.

(Перевод: Вы потеплее одевайтесь, и для тех ребят возьмите что-то теплое. До моей избы три часа в одну сторону идти, да столько же обратно. Если замерзнете, у меня на всех самогона не хватит.)

– Семеныч, дорогой, я с Вами спиртом поделюсь, – восторженно пообещал один из туристов, старший по группе Леша Ботов.

– Осип Семенович, а ведь правда, сколько мы Вам должны за мальчиков? Может я Вам вместо самогона коньяком или водкой возмещу, – предложил Кирилл.

– Ни! Мы цых москальскых напоїв зроду нэ вжывалы. Мэни б тютюну трошкы. Оце дило. У бухфэтныци Марьяны е, алэ вона в борг нэ даэ, падлюка. – сказал Семеныч громко и деловито направляя слова в сторону буфета.

(Перевод: Нет, мы этих русских напитков отродясь не употребляли. Мне бы табаку. Вот это дело. У буфетчицы Марьяны есть, но она в долг не дает, подлая.)

– Так у тебя ж склероз, Семеныч, ты своих долгов не помнишь, – не осталась в долгу и толстая буфетчица.

Кирилл живо купил в буфете четыре большие пачки махорки и передал леснику.

– Дякую, сынку. Ого, оцэ добрэ, аж чотыры штукы. Цэ за кожного парубка по коробци, так чы ни? – Семеныч заметно повеселел, прижимая к себе пачки с табаком, как сундук с сокровищами. – А вы до нас влитку прыїзжайтэ и мандривныкив бэрить з собою побильше, бо я цэ до лита вже скуру, – говорил Семеныч абсолютно серьезно.

(Перевод: Спасибо, сынок. Ого, вот это хорошо, аж 4 штуки. Это за каждого парня по коробке, что ли? А вы к нам летом приезжайте и путешественников с собой берите побольше, а то я до лета это все уже выкурю.)

– Это он так шутит, – нашел нужным пояснить Михалыч.

– Ну что, вперед, – Кириллу не терпелось побыстрее забрать ребят на турбазу, убедиться, что с ними все в порядке, что они не только живы, но и здоровы и им ничего не угрожает. Лесник оставил их одних в сторожке, а вдруг им еще что-то взбредет в голову. Сказал, что они сейчас спят, но мало ли что, проснуться и отчибушат что-нибудь. – Пойдемте, чтобы засветло успеть вернуться.

– Теперь не заблукаем, я к Семенычу дорогу знаю. Только жаль, вездеход мой там не пройдет, на своих придется топать.

Наталья Павловна, до этого молча созерцавшая происходящее с широко раскрытыми глазами, в которых мелькали сначала страх и отчаяние, сменившееся надеждой и радостью, теперь подошла к Кириллу скорой походкой, вся подавшись навстречу, еще немного и она была готова кинуться к нему на шею в порыве радости, но спохватилась, остановившись совсем близко.

– Кирилл, – начала она, – Кирилл Андреевич, – и не зная, что сказать, прибавила, – спасибо Вам, Вы ведь приведете их, да?

– Посмотрим, Наталья Павловна. Может нам у Осипа Семеновича так понравится, что и сами останемся. Там спирт, то есть самогон, рекой течет – и внутри и снаружи, и наливают и растирают. – Кирилл улыбнулся ей одними глазами, теперь заметно успокоившись и придя в себя.

– Ну что, добровольцы, одевайтесь, пойдем, – обратился он к собравшимся в столовой.

Ксюша тоже подбежала к Кириллу и заглядывая снизу вверх преданными глазами, жалобно заныла:

– Кирилл Андреевич, можно я с вами пойду? Возьмите меня с собой.

– Ну да, Ксюша, чтобы потом еще и тебя домой нести и самогоном отпаивать. Нет, женщины остаются, ждут своих благоверных и машут им в окошко платочками. Иди, платочек готовь, – и он развернув ее, легонько подтолкнул от себя и шлепнул по попке.

Наталья Павловна тоже было на радостях засобиралась с ними, но после такой отповеди Ксюше не решила даже заикнуться. Выглядело б неловко, если бы он и ее осадил при всех какой-нибудь милой шуткой. Да, он мужчина, и если уже принял решение, то женщины безоговорочно подчиняются.

И будто в подтверждение этой мысли, он посмотрел по очереди на стоявших перед ним женщин: Ксюшу и Наталью Павловну…

* * *

Подзатыльников и пиндюлей Кирилл Андреевич надавал юным путешественникам еще по дороге, чтобы не позорить их потом перед девочками.

– Какого хрена вас нелегкая в горы понесла? – "любезно" поинтересовался Кирилл.

– Мы тоже хотели в поход. А что, Ленке можно, а нам нет? Подумаешь, героиня дня выискалась.

– Так это вы из-за нее все устроили. Героями захотели стать? Придурки вы, а не герои. Кто ж так делает? Вы себе не новую славу завоевали, а растеряли даже то, что имели.

– А Вы родителям пожалуетесь?

– Нет, не пожалуюсь. Это не в моих правилах. Не хватало еще родителям нервы трепать. Я сам с вами по-мужски разберусь.

– А Наталья пожалуется?

– И она не пожалуется. Я с ней поговорю.

– Тоже по-мужски? – грязно намекнул один из подростков и довольный собой, хихикнул.

– По-мужски, по-мужски, а как еще? Я мужчина и по другому не умею.

Дима с самого начала принимал активное участие в поисках и теперь одним из первых вызвался идти с Кириллом за подростками. Он видел, каким взглядом провожала его Ксюша и тоже хотел выглядеть в ее глазах героем.

– Кирилл Андреевич, можно с Вами наедине поговорить? – догоняя и пристраиваясь под ритм его движения, сказал он.

– Валяй, – Кирилл замедлил шаг, пропуская всех вперед.

– Кирилл Андреевич, скажите, а можно мне с Ксюшей дружить?

– Дима, почему ты у меня спрашиваешь? Я такие вещи за Ксюшу не решаю.

– А она сказала, что Вы ей не разрешаете.

– Это она пошутила или отговорку придумала. Она хитрющая.

– Она хорошая, – с наивной мечтательностью, задрав голову к верхушкам сосен, произнес Дима.

– Ну так ты дерзай, парень. Может у тебя что и получится, – сказал Кирилл и ускорил шаг, давая понять, что разговор окончен.

А к восьми вечера вся команда спасателей благополучно прибыла на базу.

Предыдущая страница:
Следующая страница: