Глава 17

Ксюша с Антоном ходили по городу, забрели в кинотеатр на какой-то совершенно неинтересный боевик со стандартным голливудский арсеналом стрельбы, борьбы, любви, трюков, спецэффектов. Такой "шедевр" даже Антон до конца досматривать отказался и они опять отправились бесцельно бродить по улицам.

– Ксюша, а ты знаешь, что они любовники?

– Кто?

– Ну, мама и Кирилл.

– Знаю.

– И что, ты так просто об этом говоришь?

– Я ничего не могу с этим поделать?А тебе какая разница?

– За маму беспокоюсь. Я хочу, чтобы она была счастлива.

– Ну, значит, она с ним счастлива, раз его выбрала.

– А ты?

– Я тоже счастлива. Но тебя это не касается.

– Меня касается, если речь идет о моей матери, ясно?

– Глупый ты, Антон. Разве ты не понимаешь, что женщине без любви плохо и без секса плохо. Она злая становится, раздражительная.

– А ты откуда знаешь?

– Не скажу, дурак.

– Ладно, не обижайся. Я не хотел тебя обидеть. Я просто так спросил. Но мне не нравиться, что у моей матери есть любовник. Хочет, пусть женится, нечего так таскаться и позорить женщину.

– Еще чего. Он не может на ней жениться.

– Это почему же?

– Не может. Не все так просто, как тебе кажется, Антон. И ты в счастье своей матери не лезь, она сама разберется. Я тоже не в восторге от их отношений, а ничего, терплю.

– А я не буду терпеть.

– И что ты сделаешь?

– Не знаю еще. Но мне это не нравится и я не буду сидеть сложа руки.

– Хватит, Антон. Надоело уже. Давай сменим тему…

* * *

А еще через несколько дней Кирилл навестил Людмилу. Отчаяние его росло с каждым днем и он, как раненый зверь, метался в поисках выхода. Еще по дороге сомневался, говорить ей или нет, но увидев, не смог сдержаться, зная, что она всегда поддержит его и поможет советом. А теперь вопрос касался еще и ее сына.

– Люда, ты знаешь, что Ксюша и Антон встречаются?

– Да ты что?! Нет, я ничего не знаю.

– Понятно, Ксюша со мной более откровенна, чем сын с тобой.

– Да, я, в общем-то, замечала, что он смотрит на нее с повышенным интересом и она глаза опускает смущенно и застенчиво, но не думала, что это серьезно, думала так, по-детски.

– Да не дети они уже, понимаешь.

– Выходит, что так. Выходит, что я не заметила, как мой сын вырос.

Тут она спохватилась, что говорит что-то не то, что-то тяжелое и ранимое для него.

– Кирилл, ну если хочешь, я могу с ним поговорить. Мне Ксюша нравится, я бы не возражала, чтобы мой сын с ней дружил. Но я знаю, как ты сам к ней относишься и прекрасно понимаю, что для тебя такой вариант неприемлем. Я могу запретить ему, если ты скажешь.

– Так он тебя и послушает, разбежался. Люда, ты же мудрая женщина, а такие глупые вещи говоришь. Я тут подумал, не пожениться ли нам с тобой и будет у нас двое детей, будем жить все вместе, а?

Людмила отпрянула от неожиданности.

– Кирилл, это не ты, это в тебе отчаяние говорит. Мне предложение делаешь (да и вообще, делаешь или вопросом задаешься?) не ты, а твоя боль, твоя ревность. Я за твою боль и ревность замуж выходить не хочу. Ты же любишь эту девочку, знаю, безумно любишь, так любишь, что Шекспир в гробу переворачивается – ему с его страстями и не снилась такая любовь. Я не хочу, чтобы ты потом меня люто ненавидел. Я люблю тебя и не скрываю этого, и мне хорошо с тобой, и, в принципе, меня все устраивает так, как есть. Вернее, устраивало до этого момента. Кирилл, я твоя союзница, я хочу, чтобы ты был доволен. Давай подумаем вместе, как решить эту проблему с Антоном и Ксюшей. Хочешь, я поговорю с ним, объясню, он поймет, он же не злодей какой-то?

– Людочка, спасибо тебе за участие, – Кирилл притянул ее к себе и очень нежно поцеловал в висок, прислонился щекой к ее макушке. – Но ты не учла, что детство эгоистично, а юность максималистка по своей природе. Он только посмеется в ответ, родная моя. Мы имеем с тобой детство, перерастающее в молодость, так что пик того и другого на лицо. Максимальный эгоизм и эгоистичный максимализм – два в одном, так сказать.

– Кирилл, ну надо же что-то делать?

– Ничего не нужно делать. Пусть все идет своим чередом.

И ему вдруг так захотелось ее поцеловать, такой прилив нежности нахлынул зовущей клокочущей волной, он крепко сжав ее в объятиях, обсыпал жаркими, страстными, а главное, такими неподдельно-нежными ласками лицо, шею, волосы. Дальше последовала вспышка бурного секса, полного теплых чувств, искренности, симпатии.

"Мне приятно с этой женщиной, черт побери. Что мне еще надо? Зачем мне эта девочка на границе с криминалом?" – думал он откинувшись на подушке, перебирая ее волосы, рассыпавшиеся по плечам.

Предыдущая страница:
Следующая страница: