Глава 20

На улице лил проливной дождь и душную июльскую ночь сотрясали раскаты грома, а тьма за окнами разрывалась холодными зигзагами молний. Кирилл не помнил такой сильной грозы над городом. Вспышки следовали одна за другой часто и близко, совсем радом, лупили прямо над соседней крышей или над детской площадкой во дворе или исчезали в раскидистой листве тополя.

Ксюши дома не было. Она отпросилась гулять еще днем, еще до дождя и теперь Кирилл не находил себе места, зная, как она боится грозы. Где сейчас его малышка? Если она с Антоном, защитит ли он ее от грозной стихии, вызывающей у его девочки просто-таки панический страх? Она в такие минуты совсем беззащитная, беспомощная становится.

Телефон предательски молчит уже несколько часов. Память извлекла из своих анналов ее слова: "Молния…, она меня заберет…" и его обещание, что он свою Вишенку ни за что ей не отдаст. Кирилл тяжело вздохнул и резко дернул головой, прогоняя тяжелые воспоминания.

Его девочка, его милая маленькая крошка, что с ней? Как уберечь ее от этого ужаса? Он бы сейчас отдал все на свете, чтобы быть рядом, чтобы прижать к себе, заслонить ее сильными руками от электрической фурии, спрятать, удержать, закрыть собой от фиолетовых монстров. Но он был бессилен что-либо предпринять. Душа чувствовала приближающуюся беду, сердце рвалось навстречу опасности – только бы успеть, защитить, предотвратить, а тело растерянно разводило руками, не зная что предпринять, куда бежать, за что хвататься.

 Часы на городской башне пробили полночь. Двенадцать протяжных ударов рвали сердце на двенадцать кровавых кусков. Он, как загнанное в ловушку животное, метался по квартире, словно хищник по клетке, чуя, что больше не может здесь находиться, что вот еще немного и начинает задыхаться от бессилия, от безысходности. Рука несколько раз тянулась к бутылке, но разум все время ее одергивал: пока не найдет Ксюшу, никакой выпивки, в любой момент может понадобиться сесть за руль и мчаться спасать ее в другую часть города, страны, Земли, вселенной. Он готов был на все. Только бы нашлась, только бы отозвалась, только бы какую-то весточку от нее получить, маленькую зацепочку, где она, что с ней…

Решение позвонить Людмиле навалилось на Кирилла с последним ударом злосчастных курантов, когда ждать дольше уже не было никаких сил.

В трубке его окликнул сонный голос:

– Алло…

– Люда, доброй ночи! Это я.

– Привет, Кирилл. Что случилось?

– Антон дома?

– Нет, он говорил, что к другу пойдет на день рожденья, к Стасу.

– А Ксюша с ним?

– Я не знаю. А что случилось?

– Она домой не пришла. Позвони Антону, Люда.

– Хорошо.

Кирилл слышал в трубку, которую Людмила держала возле уха плечом, тонкий противный писк кнопок мобильника. Слышал, как механический голос оператора на двух языках монотонно сообщил: "абонент временно недоступен, пожалуйста, перезвоните позднее".

– Кирилл, у него телефон отключен.

– Позвони другу, этому, как его, Стасу.

– Я не знаю его номер.

– Люда, пожалуйста, давай тогда съездим к нему. Я сейчас за тобой заеду.

– Кирилл, да я не знаю, где этот Стас живет. Это какой-то новый друг, я о нем ничего не знаю. И, вообще, он меня последнее время в свои дела не очень-то посвящает.

Людмила услышала в трубке тяжелый вздох, разорвавший гнетущую тишину.

– Кирилл, ну, если они вместе, то наверняка утром вернутся. Ведь ночью им скорее всего и доехать то не на чем и дождь такой льет, прямо как из ведра. Как по такой погоде добираться. Не волнуйся, Кирилл, ложись спать, утро вечера мудренее.

– Извини, Люда, что побеспокоил, – Кирилл бросил трубку.

Но глаз сомкнуть так и не смог. В голову лезли мысли, одна ужаснее другой. Задремал только под утро, сидя в кресле, провалившись в какое-то забытье – полусон, полукошмар.

Во сне он старался догнать серебристого зайчишку, не живого, игрушечного, плюшевого, на мохнатом животике которого красовалась большая, вышитая красными нитками надпись "I love you". И как только ему удавалось настигнуть и схватить ушастого, как буквы превращались в кровавые капли и стекали вниз на пол, капали на руки Кирилла, на туфли. Он в ужасе проснулся, выпрямился,  разжал хватку и отпускал зверька, а тот нервно подпрыгнув, снова пускался наутек. Однако на повороте остановился, призывно помахал лапкой, приглашая следовать за ним. Кирилл вскочил с кресла, бросался в погоню, в два прыжка догнал и вновь схватил его, передавив брюшко, ощутив липкую теплую кровь на своих ладонях и опять проснулся. В очередной раз догоняя вислоухого, Кирилл споткнулся и стал проваливаться, падая в какую-то бездну, где его ждал яркий свет, по-человечески широко распахнув ему навстречу свои объятья.

Он открыл глаза. Часы показывали без четверти девять. Сознание еще приходило в себя, разграничивая сон от реальности, а руки уже терзали прямоугольник мобильника.

– Люда, доброе утро. Антон пришел?

– Да, он спит, пришел в семь утра. А что, Ксюши разве нет?

– Я сейчас приеду.

Предыдущая страница:
Следующая страница: