Глава 22 (1)

– Мама, Ксюша у тебя?

– Нет... А что случилось? – в трубке послышался тревожный голос матери и Кирилл поспешил разъединиться.

– Ничего, – оборвал связь Кирилл.

Бесконечно набирал он номер ее телефона. Бесконечно слушал в ответ монотонный голос оператора: "абонент временно недоступен, пожалуйста, перезвоните позднее".

Вернулся домой, но там по-прежнему было пусто, тихо, холодно и одиноко.

– Лера, к тебе Ксюша не заходила?

– Нет, я ее давно не видела, уже несколько дней.

– И не звонила?

– Нет.

Кирилл поехал в милицию.

– Да Вы что, гражданин. Заявление о пропавшем человеке мы только на четвертый день принимаем. Вот три дня пройдет, тогда и приходите. Загуляла девочка. Надоест и вернется. Такое с подростками часто бывает. А Вы ей кто?

– Брат.

– Не волнуйтесь, брат. Знаете, какая сейчас молодежь пошла.

– Знаю.

– Ну, раз знаете, то и нечего нам голову морочить. Проголодается и придет. А Вы, брат, ей по жопе надавайте, чтоб не бегала. Или в секцию отдайте, на легкую атлетику, пусть с пользой для дела бегает, медали для страны зарабатывает, – упивался остроумием своей одинокой извилины на лбу, доставшейся ему от фуражки, дежурный милиционер. 

Кирилл еще раз вернулся домой. Устало опустился в кресло.

– Алло, это третья городская больница? Скажите, к вам девочка четырнадцати лет не поступала. Русые волосы, вишневого цвета глаза. Извините…

– Алла, это морг? Скажите, к вам девочка четырнадцати лет… Извините…

Руки нервно давили кнопки, будто от силы нажатия мог зависеть результат. Голос, отдельно от Кирилла, произносил в трубку одни и те же слова, а в телефоне звучал один и тот же ответ. Нулевой результат и радовал Кирилла и заставлял впадать в еще большее отчаяние.

Его вдруг осенило, он вскочил и опять понесся по городу.

Закружились вокзалы один за другим, начиная с центрального, кассы, буфеты, залы ожиданий. Кирилл ходил между рядами кресел, напряженно всматриваясь в лица: старые, молодые, спящие, грустные, пропитые, скучающие, пышущие здоровьем. Вот веселое лицо, а вот читающее, вот ждущее перемен, а вот ждущее любимого человеку после долгой разлуки. Только всё не те, всё чужие, ненужные. Где ТО единственно, самое дорогое, самое любимое, самое необходимое ему на свете лицо, на котором каждая ямочка, каждая ужимочка, каждая слезинка во сто крат милее всех земных благ. Его нет… И на главном вокзале нет, и на малом, и на автовокзале нет, и на пригородном.

"Парки, городские парки, там, где мы с ней когда-то ходили, гуляли. Надо проверить их все."

Он опять заскочил домой, разыскал Ксюшину фотографию, одну из последних, где хорошо было видно ее лицо, изображенное крупным планом. И теперь не просто ходил по городу, а расспрашивал прохожих, показывая им фото. Ответы не радовали разнообразием: недоуменное пожатие плечами, отрицательное покачивание головой – вот и всё!

Кирилл вернулся домой далеко за полночь, валясь с ног от усталости. Нужно было заставить себя поспать хоть немного, чтобы завтра нашлись силы продолжать поиски.

Утром, спускаясь вниз, Кирилл по привычке краем глаза глянул на их почтовый ящик. Там, в глубине, сквозь круглые дырочки, обычно зиявшие пустотой и чернотой, просвечивало что-то белое. Газет и журналов они не выписывали, лишь раз в месяц работники ПРЭЖО кидали в него квитанции для уплаты. Вот и вся корреспонденция. Но для новых платежек еще рано.

Кирилл достал ключ и отпер. В ящике лежало письмо. Белый, чистый конверт без штемпелей, без адресов и фамилий получателя и отправителя. Письмо было запечатано, его явно принесли и опустили сразу в ящик, минуя почтовые отделения и пересылки.

Кирилл вскрыл конверт и узнал почерк Ксюши. Он был рваный, нервный, будто его писали на коленях в спешке.

У мужчины подкосились ноги. В первую секунду он растерялся, не зная что ему делать: прочитать письмо в темном подъезде, выйти на улицу к свету или вернуться в квартиру, где можно сосредоточиться и никто не помешает. Этот вопрос, такой пустой и нелепый, почему-то в этот миг показался ему очень важным и значимым.

"В подъезде тусклый свет, пробивающийся сквозь замызганные окна, и можно пропустить что-то важное. До квартиры далеко, нужно подниматься несколько этажей, открывать ключом дверь, входить, закрывать ее за собой. Нет, слишком много действий, отделяющих его от содержимого. А если в письме что-то срочное, то придется проделать их все в обратно порядке. Нет, не годиться. Значит, лучше выйти на улицу, там светло, но прохожие, какие-то посторонние люди, орущие дети. Что делать? Что делать?"

И тут Кирилл понял, что это просто паника. Он боится читать это письмо и всячески оттягивает роковой момент. "Нужно взять себя в руки. Какая разница, где прочитать письмо, главное, узнать что в нем написано."

Он вышел на улицу и развернул сложенную вчетверо страницу.

Предыдущая страница:
Следующая страница: