Глава 23

Третий день подряд Кирилл нарезал круги по городу, методично объезжая больницы, морги, парки, вокзалы. Он уже всем надоел в отделении милиции, куда его перестали пускать, сообщая еще при входе, что пока без изменений. Везде оставлял свой номер телефона, расспрашивал прохожих и с каждой неудачной минутой отчаяние становилось все больше и больше, раздувалось, как опухоль, сдавливая своей гнилостной массой примостившуюся рядом надежду, сморщенную и жалкую, но еще живую, трепещущую, кровоточащую.

Солнце сегодня было ослепительно ярким. Кирилл ехал по проспекту мимо кафедрального собора в полдень. Колокола затеяли перезвон, призывая верующих к обедне. Купол храма отливал золотом и его блеск многократно усиливался в солнечном сиянии и одаривал проезжавших мимо водителей и пассажиров божьим благословением. Блик яркого света так больно резанул Кирилла по глазам, словно лазерный луч, будто вспышка сверхновой или ядерный взрыв. Ослепленный мир перевернулся и превратился в негатив. И в этом новом, черно-белом измерении прямо посреди дороги стоял человек, безликий, светящийся, прозрачный. Кирилл что есть силы ударил по тормозам и машина остановилась, как вкопанная. Он чуть не переехал неизвестно откуда взявшегося пешехода. "Домой…" – услышал он обращавшийся к нему чужой голос, и вдруг заметил, что человек не касается раскаленного асфальта, над которым, радужно переливаясь, дрожит воздух, а повисает на этой дрожи и качается вместе с ней.

"Ангел?" – мелькнуло у Кирилла в голове, потому что в следующий момент, когда пространство вокруг снова приобрело свой обычный позитивный статус, никого на дороге не было. И только водители, объезжавшие его с двух сторон, энергично крутили пальцем у виска, а в открытые окна неслись их нецензурные пожелания.

Кирилл все еще пытался сообразить, был ли это реальный человек или какой-то призрак, возникший у него в мозгу. Но в одном он теперь не сомневался: "Домой, домой, немедленно ехать домой, надо успеть…, домой…, домой…" Почему домой, не знал и куда надо успеть, тоже не знал.

На ближайшем светофоре круто повернул машину и понесся что есть мочи в обратном направлении с такой скоростью, с которой по городу ездить не полагалось. Притормозил лишь у того перекрестка, где по опыту знал, что могли дежурить гаишники (чтобы не тратить драгоценное время на препирательства и объяснения), но и этот пост оказался пустым и через десять минут Кирилл уже бежал по лестнице, перепрыгивая через три ступени.

Еще в прихожей он услышал звук падающей воды в ванной и не разуваясь бросился туда.

"Ксюша! Она дома!" – единственное, что он успел подумать, рванув на себя дверь.

Ксюша лежала голая в розовой воде, над которой поднимался теплый пар. Мокрые волосы рассыпались по белым бортам ванны. Глаза были блаженно закрыты. Одна рука упала в воду, другая покоилась на бортике и из разрезанной вены пульсирующей струйкой выливалась на кафельный пол темно-алая кровь.

Он не помнил, как стащил с себя ремень и стал что есть силы перетягивать ей руку выше запястья. Ему вроде послышался какой-то хруст (уж не сломал ли он ей кость?) "Бинт, бинт, где-то был стерильный бинт для автомобильной аптечки."

Потом вытащив и положив бледную как полотно девочку на диван, схватил телефонную трубку:

– Алло, скорая…

Ее увозили от него на каталке по длинному скучному коридору в операционную, а он метался по больнице, не находя себе места. Ксюша потеряла много крови. Кирилл горел желанием отдать свою всю, до последней капли, но она не подходила – не та группа. К великой радости подошла кровь Петра Алексеевича. Слава Богу, он не болел Боткина, совпали и группа (четвертая, очень редкая) и отрицательный резус. Мужчина с готовностью согласился на прямое переливание и примчался в больницу немедленно и еще много раз приходил, предлагая свою помощь, даже тогда, когда этого уже и не требовалось.

Предыдущая страница:
Следующая страница: