Глава 29

Пока Ксюша лежала в больнице, Кирилл несколько раз отлучался на два-три дня, не объясняя ей причины. Вместо него возле девочки дежурила Маргарита Кирилловна, иногда ее подменял Петр Алексеевич. А когда Ксюша пошла на поправку, то и вовсе оставалась в палате одна, хотя к ней то и дело заглядывали посетители, приходили проведать друзья и знакомые, так, что за визитами и процедурами ей даже некогда было разобраться с планшетом, подарком Семена Арсеньевича, хотя очень хотелось на нем поиграть, поработать, да вот незадача, все времени не хватало.

– Ксюшка, привет, – заскочил в палату Кирилл в необычайно приподнятом настроении после очередной трехдневной отлучки, – держи, это тебе.

Он положил на постель огромный букет, целую композицию из разнообразных цветов и маленькую бархатную коробочку для ювелирных украшений.

– Как ты, малышка?

И пока Ксюша нюхала и разглядывала икебану, Маргарита Кирилловна ответила за нее.

– Хорошо, Кирилл. Врач сказал, через пару дней выпишет. Уже все нормально. А ты что такой довольный?

Он ответил шепотом, так, чтоб слышала только мать:

– У меня тоже все нормально, потом расскажу.

Они синхронно оглянулись, услышав за спиной Ксюшин восторженный возглас:

– Кирилл, это сережки! Какие красивые! Мне можно будет уши проколоть, да?

– Конечно, как только выйдешь из больницы, сразу проколем тебе уши и ты будешь самая красивая девочка на свете. Хотя ты и без сережек самая лучшая. 

И уже выйдя с матерью в коридор, радостно сообщил:

– Мамочка, представь: меня взяли! Даже без вступительных экзаменов, учитывая мое высшее образование, кандидатскую степень и искреннее желание, продиктованное сознательным выбором и жизненным опытом. Вот! Они учли мои обстоятельства и мое непростое, выстраданное решение, а главное, мое обещание, данное Богу, служить ему. Ему – ЕМУ! – они не могли отказать. Меня взяли вне конкурса, причем сразу на старший курс, при условии, что младшие я сдам экстерном. Это у меня без труда получится, так как чувствую в себе огромный потенциал и желание учиться. Нынче совсем другой расклад – пропали соблазны молодости, когда учиться было лень, а хотелось гулять и любить.

Кирилл облегченно вздохнул:

– Думаю, я быстро закончу духовную семинарию. Хочу быть приходским священником. Хочу иметь свой приход. Ладно, видно будет, размечтался. Зачем загадывать. Теперь-то я точно знаю, что человек предполагает, а Бог располагает.

– Вот как ты, сынок, заговорил. Раньше от тебя таких слов было не услышать. Все на себя надеялся.

– Я и сейчас на себя надеюсь. Зачем Бога по пустякам дергать.

– Больно ты грамотный, сынок. Ох, выгонят тебя за твой ум из семинарии. Там послушники нужны, а не умники.

– Значит буду послушником, только не людям и не семинарии, а Богу.

И Кирилл довольный, глянул на мать:

– Только ты Ксюше пока не говори. Я потом сам скажу. Сначала подготовить надо осторожно, чтобы не ударить по еще неокрепшей после болезни психике. Я ее еще на море обещал свозить, в Крым, проедемся с ней по всему южному побережью. – И подумав, грустно добавил. – Скорее всего она расстроится, если узнает, что нам придется расстаться на три года, но ничего не поделаешь, по-другому не будет.

* * *

Через три дня Ксюшу выписали. Ее состояние больше не вызывало опасений. Здоровье – и физическое и психическое – было в достаточной мере восстановлено, она окрепла, повеселела и порозовела и обрела свое обычное, такое привычное и родное для Кирилла, состояние души и тела. А еще через неделю влюбленные отправились в путешествие, показавшееся Ксюше волшебной сказкой.

Они катили на машине от Феодосии к Севастополю, от города к городу, от поселка к поселку, останавливаясь в каждом из них по пути следования на один-два, а то и три дня, в зависимости от количества достопримечательностей и качества пляжей. Изначально решив, что в каждом пункте они будут обязательно посещать интересные и выдающиеся места для интеллектуального и культурного развития, то есть для ума, природные ландшафты и парки для отдыха, то есть для души, а также пляжи, для удовольствия и оздоровления тела.

 Морскими ваннами спешили насладиться ранним утром, пока вода кристально чистая и дно просматривается на глубине до десяти метров. Купаться утром одно удовольствие – народу совсем немного и еще не вступила в свои права испепеляющая южная жара, от которой тело накаляется до красна и попытка охладить его в морской пучине вызывает озноб и неприятное чувство. А в жаркие полуденные часы гуляли тенистыми парками, кипарисовыми аллеями, посещали дворцы и музеи. Вечерами прохаживались по набережным, ужинали в кафешках или ресторанах и слушали плеск морской волны, без устали перекатывающей прибрежную гальку.

– Кирилл, это похоже на свадебное путешествие, правда?

– Правда.

– Я твоя жена?

– Ты моя маленькая девочка. И будешь оставаться такой всегда. Даже если станешь старенькой бабушкой, для меня ты все равно будешь маленькой девочкой, моей девочкой.

Однажды вечером, сидя на веранде гостиницы в Симеизе, любуясь безбрежностью морской глади и ночным небом и огромными, пропитанными соленым бризом звездами, Ксюша мечтательно глядя в темноту, сказала:

– Кирилл, мне с тобой так хорошо. Ну, я имею ввиду, когда ты меня ласкаешь. Я не думала, что это так прекрасно. Я как будто улетаю в другое пространство, теряю ощущение реальности. Скажи, как ты так умеешь?

Кирилл засмеялся:

– Нечаянно. Само получается. Ну и глупенькая же ты, малышка.

– Ну, вот ты опять шутишь.

– А ты глупые вопросы задаешь.

А сам задумался: ведь действительно, не было в его жизни женщины, которая не сказала бы ему таких слов, ну или каких-то подобных, не поведала бы, что ей с ним очень хорошо, что она в восторге от его ласк. Начиная вот от такой малышки, как Ксюша и заканчивая женщинами чуть ли не бальзаковского возраста, с которыми ему приходилось в жизни пересекаться.

– Ксюш, а с ним тебе как было? – спросил он осторожно.

Ксюша испуганно оглянулась на него, вздрогнув от неожиданности, будто ее ударило током, будто на жизнерадостную картинку вдруг опрокинулась чернильница и грязная лужа стала заливать яркие краски. Ксюша тихо, с досадой проговорила:

– Мне было больно и противно. Ну не вспоминай о нем, Кирилл, пожалуйста. Мне и сейчас противно о нем думать.

– Ладно, не буду.

Предыдущая страница:
Следующая страница: