Глава 3

14 февраля Кирилл повел Ксюшу в ресторан на набережной под названием "Остров сокровищ". Пиратская таверна, стилизованная под старинный парусник, одним своим боком нависала над рекой с развивающимся "Веселым Роджером" на мачте. Официанты в костюмах морских разбойников, грубо отесанные дубовые столы и стулья, на «камбузе» орудует профессиональный кок, пиратские блюда и морские деликатесы, по центру камин и барная стойка, как капитанский мостик – все пропиталось духом приключений и далеких странствий.

В День Святого Валентина все столики были заняты. Ксюша широко раскрытыми глазами озиралась по сторонам и Кирилл подумал, что не прогадал, пригласив ее в такое романтическое место. Они танцевали, ели, пили шампанское и излучали такое количество позитива, восторженного счастья, что на них с любопытством оглядывались сидевшие рядом пары. Красавец-мужчина и очень молоденькая девушка, явно влюбленные друг в друга, на общем фоне выглядели несколько необычно.

Вернулись домой поздно. У Ксюши пузырьки шипучего напитка с непривычки все еще играли в голове.

– Кирилл, можно я с тобой сегодня лягу. Все-таки День Влюбленных, мы должны быть вместе. Ну, вернее, мне хочется быть вместе.

– Веские аргументы ты привела. Ну давай, ныряй, – Кирилл приподнял край одеяла, гостеприимно приглашая ее в теплый рай своего ложа.

Ксюша привычным движением устроилась возле него. Прижимая это мягкое существо к себе, ему пришла в голову одна мысль – то ли праздничное настроение так подействовало, то ли долгосрочное Ксюшино терпение, которое уже трудно становилось сдерживать, а может свои собственные раздумья, не дававшие покоя последнее время.

– Любовь моя, хочешь я тебя поцелую? – вдруг неожиданно спросил Кирилл.

– Ты и так меня целуешь.

– Нет, не так. Так я тебя еще никогда не целовал. По другому. Только ты ничего не бойся, малышка, просто доверься мне и всё, ладно?

– Хорошо, – согласилась Ксюша и потянулась к нему губами.

Кирилл приподнялся, нависая над девочкой, прикоснулся к ее губам нежно и трепетно, но очень целомудренно, без обычной страсти, а руки уже снимали с нее ночную сорочку. Он держал ее за талию, сползая губами вниз по шее, обдавая жаром своего горячего дыхания. Зигзагообразно проехался языком от одной груди к другой, одаривая их нежностями, доставляя удовольствие обеим половинкам эдемского яблока, чтобы ни той ни другой не было обидно.

Потом скользнул вниз по животу, оставив мокрый прохладный след от языка, провалившегося по дороге в крохотную впадинку пупа. И как когда-то в лагере, она закрыла глаза и погрузилась в нирвану его ласк, только теперь совершенно необычных, неожиданных, новых. Время и пространство закружились вокруг нее в бешеном водовороте диковинных ощущений. Руки Кирилла поспевали всюду, горячие и страстные – она помнила их неистовство, тогда, летом, на пляже, – но сейчас это ее не пугало.

– Разве так можно? Разве это не стыдно? – бессвязно шептала она.

– Нет, маленькая, не стыдно, если люди любят друг друга и хотят доставить друг другу удовольствие. Тебе нравится, когда я так целую?

– Нравится…, – с трудом выговорила она заплетающимся языком.

Кирилл слышал ее глубокое, прерывистое дыхание, ощущал пробегавшие по телу судороги, понимал, что апогей близок и решил любой ценой доставить любимой это упоение, посвятить ее в таинство истинной любви и блаженства. Ксюша застонала, закусив губу:

– Не могу больше…, не могу, не выдержу…

Последнее дикое напряжение, бешеное и неистовое, до дрожи в каждом уголке тела, задержка дыхания. Сильно прогнувшийся в позвоночнике стан походил на гигантскую волну, вызванную начинающимся землетрясением где-то далеко в недрах земли, готовым подняться на поверхность и взорвать толщу воды. А пока напряженная, первая, звенящая тишина – кромка берега оголилась, схлынувшая волна ушла далеко в глубь океана, чтобы через мгновение обрушиться смертоносной силой, с ревом и стоном, на побережье.

Всё! Через миг все было кончено. Ксюша откинулась на подушки, вся обмякла, кожа покрылись едва заметной испариной. Лежала неподвижно, прислушиваясь к отголоскам спадающего мышечного напряжения.

– Кирилл, что это было? Ой, как хорошо. Как это тяжело, как будто меня заставили поднять штангу, не могу пошевелить ни рукой, ни ногой, все тело ноет.

– Ты никогда не испытывала такого раньше?

– Что-то подобное в лагере. Только не такое сильное. Я тогда представила, что ты со мной рядом и обнимаешь меня и мне тоже стало очень хорошо и приятно.

– Это высшее наслаждение в любви и сексе.

– Я так устала, я спать хочу, – шептала она, расслабленно развалившись на постели.

– Спи, моя маленькая, спи, конечно, – Кирилл ласково гладил ее, но она уже не слышала его слов, лишь кожа продолжала отзываться подрагиванием на легчайшие прикосновения его пальцев.

Предыдущая страница:
Следующая страница: